Книга Сквозь предательство к тебе, страница 61 – Аврора Ланская

Ее руки привычными, широкими мазками начали красить мой живот, ребра и грудь ледяным йодным раствором. От ключиц до середины бедер. Мое тело мгновенно покрылось желто-коричневой коркой.

Холодно. Господи, как же холодно.

Затем они вдвоем, Максим и Вера, начали накрывать меня стерильными простынями. Зеленая ткань ложилась на мои ноги, на грудь, оставляя открытым только большой прямоугольник живота. Окно, через которое они собирались проникнуть в мое тело.

Я скосила глаза чуть в сторону.

В двух метрах от меня, под такой же лампой, лежал Руслан.

Его уже ввели в наркоз. Он лежал абсолютно неподвижно, укрытый зелеными простынями. Изо рта торчала пластиковая гофрированная трубка аппарата ИВЛ, который ритмично, с легким шипением, вкачивал воздух в его легкие. Вторая бригада хирургов — двое мужчин, имен которых я даже не знала, — уже стояла над ним, держа в руках блестящие скальпели.

Они собирались отрезать половину его здоровой печени. Ради меня.

Слеза скатилась по моему виску, смешиваясь с йодом на шее.

— Эй, — горячие пальцы в стерильной перчатке осторожно коснулись моей щеки.

Я перевела взгляд.

Максим склонился надо мной. Его лицо было так близко, что я видела каждую ворсинку на его медицинской маске.

Его серые глаза.

В этот момент в них не было ни холодности хирурга, ни жесткости человека, который только что ушел от полицейской погони. В них была только я. Мой страх отражался в его зрачках.

— Не плачь, Оксанка, — тихо, почти шепотом сказал он. — Тебе нельзя сейчас нервничать.

— Я... я боюсь, что мы не успеем, Макс, — мой голос сорвался на жалкий всхлип. — Что, если они найдут этот бункер? Что, если они ворвутся прямо сейчас?

— Не найдут, — жестко, с абсолютной уверенностью отрезал он. Его палец нежно погладил меня по скуле. — Этот объект нигде не числится. О нем знают только три человека. И они все сейчас в этой комнате. Мы в полной безопасности.

Я смотрела в его глаза и изо всех сил старалась поверить.

— А если... если я не проснусь? — я задала самый страшный вопрос, который мучил меня с того момента, как я узнала свой диагноз.

Максим замер. Его рука на моей щеке напряглась.

— Ты проснешься, — процедил он сквозь зубы, и в его голосе зазвенел металл. — Я лично сошью каждый сосуд. Я лично проконтролирую каждый миллилитр крови. Я не позволю тебе уйти, Оксана. Ты слышишь меня? Твоя жизнь теперь принадлежит мне. И я ее никому не отдам. Ни Богу, ни дьяволу, ни этой проклятой опухоли.

От его слов по коже побежали мурашки. В этом заявлении было столько собственнической, сумасшедшей силы, что мой страх вдруг начал отступать. Растворяться в его непоколебимой уверенности.

Он выжил в огне пять лет назад. Он выжил в криминальных разборках. Он спас меня сегодня от облавы.

Он вытащит меня и сейчас.

— Я верю тебе, — одними губами прошептала я.

Максим тяжело сглотнул. Его глаза на секунду закрылись, словно он собирался с духом, а когда открылись вновь — передо мной снова стоял хирург. Абсолютно собранный, хладнокровный профессионал.

Он выпрямился и посмотрел на Игоря.

— Анестезиология, мы готовы. Приступайте к индукции.

Игорь тут же оказался у моей головы.

— Оксана Николаевна, начинаем, — его голос был мягким, успокаивающим. — Сейчас я приложу к вашему лицу маску. Это просто чистый кислород. Дышите глубоко и ровно. Нам нужно насытить вашу кровь перед сном.