Книга Ловелас. Том 5, страница 19 – Илья Взоров

— Второе. В Совете директоров — тоже паритет. Девять кресел. Три моих, три твоих, три от банков. Председательство — ротационное, по году. Я первый год.

— Согласен.

— Третье. Топ-менеджмент — я сажаю своих. Каждый сектор — главный редактор-холдинговый, директор по рекламе, директор по дистрибуции, новостная служба и телесети — мои люди. Без согласований. Это, Говард, не обсуждается.

— Без проблем, Кит. У меня нет своих кадров для медиабизнеса.

— Четвёртое. Кредиты банкам на векселя и облигациям мы возвращаем как?

— Очень просто. После захвата фонда мы продаём часть недвижимости — она оценена сейчас в сорок миллионов. Это первый транш — десять миллионов. Дальше — выплачиваем экстраординарные дивиденды на акции корпорации в течение двух лет, по семь-восемь миллионов в год. Это второй транш — пятнадцать миллионов. Остаток — около пяти миллионов — рефинансируем длинными нотами на пять-семь лет, что для банков уровня Морганов и Голдманов — рутина.

Стремная тема. Я повисаю на крючке у Хьюза и его банкиров. С другой стороны, все честно — они пускают меня в высшую лигу американского бизнеса, который влияет примерно на все — выборы в Белый дом, Сенат, назначение главы ФРС США… Они хотят иметь гарантии.

— Принято. Пятое — и это, Говард, тоже не обсуждается. Все векселя и облигации я скупаю через отдельное юридическое лицо. Не через «LV Corp.». Отдельная корпорация, новая, без истории, чистая. Если — не дай бог — что-то пойдёт не так, и эта сделка пойдёт под откос, я не хочу, чтобы это потянуло за собой мой журнальный бизнес. Журнал — это моя кормилица сейчас. Без неё я мёртв.

Хьюз нахмурился. Помолчал.

— Кит. Это, конечно, твоё право. У меня есть некоторые опасения насчёт этого подхода — он показывает банкирам, что ты не полностью доверяешь сделке.

— Это, Говард, не недоверие сделке. Это обычная практика управления рисками. Ни один опытный инвестор не входит в крупную операцию, рискуя всем своим бизнесом. Я подозреваю, что и у тебя, и у Вайнберга, и у Моргана-младшего — у каждого свои защитные структуры подобраны. У меня тоже будет.

Хьюз посмотрел на меня внимательно. Очень внимательно. Потом неохотно кивнул.

— Ладно, поговорю с банкирами.

— Шестое. — Я взял бокал, отпил небольшой глоток. — Перед тем, как предъявлять векселя и погашать облигации — встреча в Белом доме. Минимум с Джорджем Хамфри из казначейства. Я хочу, чтобы кто-то с этой стороны Пенсильвания-авеню подписался под нашим планом устно и в моём присутствии. Не «общее одобрение, нам приветственно кивнули», а прямой ответ от первого круга людей вокруг президента. Иначе я не вхожу.

Хьюз поморщился. Этот запрос ему явно не нравился.

— Кит. Это сложно. Эйзенхауэр в первые два месяца президентства не принимает по таким темам. Это создаёт нехороший прецедент, дескать начался передел собственности.

— Говард. Именно в этом и есть смысл. Свидетель сделки. Пусть не президент, но министр финансов, казанчей… Если что-то пойдёт не так, мне нужно, чтобы там, наверху, помнили, что моя работа санкционирована, а не самовольна. Иначе — повторюсь — я не вхожу. Это для меня минимальная страховка против того, чтобы стать стрелочником в случае срыва.

Хьюз долго смотрел на меня. У него на лице сменилось два-три выражения — раздражение, недовольство, расчёт. Потом он кивнул в третий раз.