Книга Ловелас. Том 5, страница 1 – Илья Взоров

— Сэр! Вы хотите подать жалобу?

— Простите, что?

К лимузину подошел полицейский, прихватил Хефнера за вторую руку — заломил ее тоже за спину. Вместе с Хэнком, они подняли Хью на ноги, коп начал доставать наручники. Вся толпа, напирая на загородку и волнуясь, пялилась на это действие. Отлично, просто замечательно! Прямо представляю заголовки завтрашних газет…

Я глубоко вздохнул, выдохнул, кивнул Хэнку отпустить Хью. Тот скрипел зубами, но молчал, тоже хватая воздух ртом. Все-таки охранник его здорово приложил о землю.

— Точно отпускать?

Олсен недоверчиво покачал головой.

— Я видел, как он кинулся на вас из толпы — покивал коп.

Достав наручники, усатый полицейский принялся с интересом разглядывать мой наряд.

— Нет, я не планирую жалоб. Думаю, его можно отпустить, он безобидный. Так, мистер…?

— Хефнер — коротко откликнулся Хью, мотая головой.

Значит, я не ошибся. «Король» заек. Несостоявшийся.

— Хэнк, ты едешь со мной — решился я — Давай в лимузин.

Коп тоже отпустил Хью, толкнул его в сторону загородки. Тот чуть не упал, начал потирать запястье. Я подошёл к нему.

— Хефнер. Тебя как по имени?

— Хью

Я взял Хефнер за локоть и аккуратно отвёл его от машины — метров на пять, к низкой каменной тумбе у крыльца редакции.

Зайки в первом «Кадиллаке» прильнули к боковым стеклам, не понимая, что происходит. Гвидо у двери редакции замер.

Я повернулся к толпе. Поднял трость. Подождал, пока установится полная тишина.

И громко, отчётливо, с интонацией баптистского проповедника из глубокой Алабамы, — произнёс:

— «Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас».

Пауза.

— Евангелие от Матфея, стих 5-й.

Конечно, номер стиха я не помнил, брякнул от балды, но вряд ли сейчас кто-то бросится проверять. Цитата то верная!

У пасторов в первом ряду на той стороне загородки сделались квадратные глаза. Один из них — крупный мужчина в чёрном пальто с белой колораткой — приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, и закрыл его обратно.

А у Хефнера рядом со мной задрожали руки.

Он полез в карман пальто, достал помятую пачку «Camel» и почти полную коробку спичек. Вытащил сигарету, попытался зажечь — спичка сломалась. Вторая — сломалась. Третья — вспыхнула, но он её уронил себе на ботинок. Четвёртая — наконец дала огонь. Он жадно затянулся и медленно выдохнул дым в свежий январский воздух Лос-Анджелеса.

Я ждал.

Хью затянулся ещё раз. Потом ещё. Потом потёр свободной рукой свою скулу — там, где Хэнк его приложил к мостовой.

— Слушайте, Миллер. — Голос у него был хриплый, даже слегка сиплый. — Я… я даже не знаю, что на меня сейчас накатило. Я не с ними. — Он кивнул в сторону толпы. — Я приехал из Чикаго два дня назад, увидеться с вами. Поселился в дешёвом мотеле на Голливуд-бульваре. Утром сел на трамвай и приехал сюда — просто посмотреть. На офис, сотрудников, может увидеть, как выглядят зайки вживую, а не по тв.

— И?

— Я простоял здесь два часа. Завелся с этой толпой. Увидел, как вы вышли. В этой своей вызывающей одежде, смокинге на голое тело. С тростью. С кучей моделей. Красивых, черт побери! И у меня отключились мозги. Я не помню, как бросился. Не помню, как добежал. Помню только, что хотел сказать одно.