Книга Ловелас. Том 5, страница 18 – Илья Взоров

— «Хьюз Ньюс». Прямо стихи.

— Ага. У неё три равных собственника. Тридцать три и одна треть процента каждый. Я. Ты. Банковский консорциум.

— Кто конкретно?

— Пока двое. Сидни Вайнберг — старший партнёр «Голдман Сакс», известный в Нью-Йорке как «Мистер Уолл-стрит». В Сенат пускают без записи, в Овальный кабинет приходит на обед. Личный финансовый советник пяти из последних шести президентов США. И Генри Стёрджис Морган — внук Джи. Пи. Моргана, старший партнёр «Морган Стэнли». У него собственная империя инвестиционная плюс семейная сеть в банковской системе США, ещё со времён Первой мировой.

— Двое из крупнейших инвестиционных банков Америки делят между собой одну треть? И больше не хотят?

Я не поверил в это.

— Они уже договорились между собой. Я с ними имел двухдневные переговоры тут в Аспене. Их интерес в этой сделке — даже не сам Хёрст, их интерес потом перепродать долю дороже. «Голдман Сакс» и «Морган Стэнли» открывают тебе синдицированную кредитную линию на тридцать миллионов долларов под скупку облигаций и векселей «Hearst Corporation» на вторичном рынке. Они дают тебе двух своих специалистов — по одному от каждого банка — которые работают физически у тебя в офисе и ведут сделки через цепочку посреднических брокерских контор. Тихо. Без шумихи. Покупаете по дисконту, от шестидесяти до семидесяти процентов номинала. На текущих ценах вторичного рынка тридцать миллионов превращаются в облигаций номинальной стоимостью около сорока трёх-сорока пяти миллионов долларов. Это больше пятидесяти процентов общей эмиссии Хёрста. Контрольный пакет долговых обязательств.

— А ты во время скупки в стороне?

— Я в стороне. Я не появляюсь нигде. Банкиры тоже. По бумагам — это твои сделки, через твоё юр. лицо. Когда наступит час Икс — когда мы накопим критическую массу — мы предъявляем долги к погашению по соответствующей правовой процедуре. У Херста-младшего нет оборотных средств погасить такой объём сразу. Он либо договаривается о продаже своего фонда по нашим условиям — что для нас лучше всего, — либо банкротится, что хуже, так как это долго. Мы предпочитаем первое.

— Дальше.

— Если он продает по заниженной цене, мы сразу заходим в корпорацию, меняем топ-менеджмент на твоих сотрудников, берем под контроль все финансовые потоки. Если идет банкротство фонда, то процедура та же, но займет месяц-два по субсидиарной ответственности. После банкротства фонда все активы переходят под управление кредиторов через суд. А кредиторов на пятидесяти процентах долга — это, как раз, мы.

Ну месяц, два — это очень оптимистично. Вся бодяга займет минимум полгода.

— А моя роль на этот период?

— Публичное лицо операции. Молодой американский издатель, скупивший долги старого медиамагната, потому что не справившийся менеджмент Хёрста-младшего ввёл компанию в неуправляемое финансовое состояние. Это история «нового против старого». Журналисты её любят. Эстер тебе её, кстати, уже наполовину написала в «The Nation». Бесплатно. — Хьюз неожиданно подмигнул.

Нормально он так подготовлен. Похоже не только у Гувера есть на меня папочка.

— Хорошо. Дальше. Я сразу обозначаю условия.

— Слушаю.

— Первое. Я становлюсь CEO «Hughes News Corporation». Не ты. Не Вайнберг. Я.

Хьюз молча кивнул.

— Так и планировалось, Кит. Я авиатор. Я в кино-производстве. У меня уже две полноценные компании, я не справлюсь с третьей.