Книга Ловелас. Том 6, страница 21 – Илья Взоров

А вот само здание — добротное, просторное — жалко оставлять пустым. Переделать бы его подо что-нибудь дельное. Я остановился, прикидывая. Картинг? Гонять на маленьких машинках — весело… да нет, места мало, не развернёшься, трасса будет смех один. А что, если…

И тут меня осенило.

Крытый бассейн. Вот что нужно. Сделать в конюшне крытый бассейн — плавать зимой. А если соединить с открытым — пустить между ними протоку, эдакую ленивую речку, по которой можно медленно дрейфовать на надувном круге с бокалом в руке… Уклон на участке вроде есть, как раз вниз к изгороди — вода сама пойдёт. Можно устроить пару искусственных водопадиков, перекаты. А кое-где, по берегам этой речки, — скрытые гроты. Уютные, тенистые, заросшие зеленью укромные уголки, где парочкам так удобно будет уединиться во время больших вечеринок, подальше от чужих глаз…

А еще нормальные водные горки! Сделать их тьфу, полная ерунда. Главное подвести вверх воду и все правильно спланировать, чтобы гостей не выкинуло на поворотах. Да тут весь Голливуд будет тусоваться все лето нон-стоп. А я буду выбирать — кого пускать, а кого нет.

Чёрт возьми, это стоящая идея!

* * *

К редакции мы подъехали, и я сразу понял: денёк будет горячий.

Перед входом снова бурлила толпа. С полсотни человек, не меньше, — с плакатами, что-то выкрикивающие, потрясающие кулаками. А прямо у обочины, чуть ли не перед капотом нашего «Роллс-Ройса», стоял тип в белом балахоне и колпаке с прорезями для глаз — ку-клус-клановец, чёрт бы его побрал, — и, картинно вскинув руку, жёг над головой свежий номер «Ловеласа». Тот самый, с Камиллой на обложке и на развороте. Глянцевые страницы корчились в огне, чернели, осыпались пеплом ему под ноги, а он что-то вопил сквозь свою балахонную прорезь.

Джон Уоллес за рулём аж побагровел.

— Какая мерзость, — процедил он сквозь зубы, и бакенбарды его задрожали от негодования. — Рядиться в простыни и жечь журнал средь бела дня. Прямо нацисты! Куда смотрит полиция, сэр? Это же дикость!

Полиция, надо отдать ей должное, смотрела куда надо — наряд оттеснял толпу от дверей, не давая ей хлынуть внутрь. Я мельком увидел в окне первого этажа звезду трещины — кто-то уже успел запустить камнем.

Уоллес подкатил вплотную к воротам, и тут навстречу шагнул Гвидо, а в руках у него было помповое ружьё. По бокам маячили двое крепких ребят из охраны. Створки распахнулись, мы въехали во внутренний двор.

— Доброе утро, босс, — мрачно мне кивнул Гвидо. — Сегодня жарко.

— Вижу, что жарко, — отозвался я. — Что стряслось-то?

— Окно вон высадили с утра. А заварилось всё после того, как какой-то ихний известный пастор на Юге проклял нас с амвона. И это передали по радио. Назвал «Ловелас» сатанинским листком, развратом и поруганием, призвал всех богобоязненных христиан подняться и потребовать у властей запретить журнал. А если не запретят, то самим… Ну, эти и поднялись. Понаехали.

— Проклял, значит, — хмыкнул я. — С амвона. Ну-ну.

Внутри, в редакции, царила нервозность. Сотрудники жались к окнам, перешёптывались, кто-то был явно напуган — ещё бы, не каждый день под твоими окнами жгут плакаты люди в колпаках. Надо было снова, как в декабре, гасить панику, и гасить немедленно, пока она не расползлась.

Я велел собрать всех в общем зале. Поднялся на пару ступенек лестницы, чтоб видели, и обвёл взглядом притихший коллектив — наборщиков, машинисток, журналистов, художников, девочек из отдела писем.