Книга Ловелас. Том 6, страница 101 – Илья Взоров

Но к концу недели у меня наконец стало что-то получаться. Мяч полетел — не всегда, но всё чаще — далеко и почти прямо. Не мастер, конечно, но уже не позорище. Сойдёт, чтобы не ударить в грязь лицом перед Даллесом.

И мы тут же с Хэнком вылетели в Нью-Йорк.

* * *

В корпорации Херстов первым делом я собрал совещание топов.

За столом сидели: Мардж, мой финансовый директор, строгая и собранная; Эстер, отвечавшая за редакционную политику и лицо корпорации; Хефнер — весь газетно-журнальный блок; Корриган — телевидение. И новое лицо — директор, которого мы наняли на радио, Мэлвин Стро, крепкий деловитый мужчина лет пятидесяти, из радийных ветеранов, знавший эфирное дело вдоль и поперёк.

Я листал бумаги — отчётность, сводки, цифры за месяц, — и цифры радовали. По-настоящему радовали.

— Ну что, господа, — сказал я, откладывая листы. — Первый месяц под новым управлением, пока выглядит все неплохо. Докладывайте. Мардж, начнем с тебя. Дай общую картину.

— Натюрморт выходит у нас хороший, Кит, — Мардж раскрыла свою папку. — Больше того — отличный. Мы перестали проедать оборотку. Помнишь, при Херсте корпорация в конце жила в минус, затыкала дыры кредитами? Так вот, за этот месяц мы впервые вышли на операционную прибыль. Небольшую, но устойчивую. Чистка штатов, отсечение убыточных активов, реструктуризация долга — всё сработало. Мы больше не тонем. Мы держимся на плаву и начинаем зарабатывать.

— Музыка для моих ушей, — я улыбнулся. — Сколько сделали?

— Гросс? Двести тридцать штук

Отлично. Просто замечательно. Так можно жить и даже вкладываться в развитие.

— Хью, газеты?

— Тиражи стабильны, реклама подросла на восемь процентов, — доложил Хефнер. — Скандал вокруг тебя, кстати, пошёл на пользу — стали больше покупать, всем любопытно, что стало с империей. Держим марку. Оскар тоже помог прибавить тиражей.

— Радио? — я повернулся к новичку.

— Сеть работает ровно, мистер Миллер, — Стро говорил чётко, по-деловому. — Убыточных станций у нас в радиоблоке две, предлагаю одну закрыть, в Балтиморе, вторую, в Чикаго, переформатировать. Остальные в плюсе. Но я вам скажу главное, — он подался вперёд. — Радио надо потихоньку готовить к тому, что телевидение будет отъедать у него аудиторию. Я предлагаю уже сейчас переориентировать станции на музыку и местные новости — то, что телевизор не даст. Тогда выживем и при телебуме.

— Умно, — одобрил я. — Займитесь. Корриган, телевидение?

— Лицензии пошли! — тот аж подпрыгнул. — После ваших встреч в Вашингтоне комиссия зашевелилась, четыре заявки уже одобрены, остальные на рассмотрении. Строим станции, ретрансляторы. Через полгода будет костяк сети.

Всё шло прекрасно. Корпорация ожила, задышала, начала приносить деньги. Шли инвестиции в ключевое направление — ТВ. Я слушал доклады, кивал, задавал вопросы, а между делом стал замечать кое-что ещё.

Мардж и Эстер сидели по обе стороны от меня — одна справа, другая слева. И обе, я вдруг понял, весь совет тихо, но упорно за меня конкурировали!

Это было почти незаметно и оттого особенно выразительно. Мардж, докладывая, наклонялась ко мне ближе необходимого, показывая цифры в отчёте, — и в вырезе её откровенной блузки открывался вид, к финансам отношения не имеющий. Эстер, что-то поясняя, кокетливо поправляла свою короткую стрижку, поводила плечом, а потом тоже подавалась вперёд «показать документ» — и наклонялась ровно так, как наклонялись недавно над оскаровским конвертом Мэрилин с Джейн Мэнсфилд. Прямо Голливуд, честное слово. Только теперь предметом состязания был я, а не позолоченная статуэтка.