Книга Семь рыцарей для принцессы, страница 137 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Герман вздрогнул, но тут же раздраженно спихнул руку рыжего с плеча:

— С ним ничего не случится, пока я ря… Где он? Куда он делся?

Тревога зародилась в груди и камнем ухнула в желудок. Он вцепился в кольцо на пальце, но не успел снять.

— Герма-а-ан! — Берт замахал им с другого конца зала, и тут прозвучал сигнал к тишине.

Погас свет, и на сцену, подсвеченную магическими огнями, взошли двое.

— Здравствуйте! Мы рады приветствовать вас в этот чудесный вечер в Училище военно-магических дисциплин Визании, — голос декана первого потока, Августа Мореску, легко перекрывал любой шум. — Каждый из вас по достоинству занимает свое место, и ваши индивидуальные показатели на инициации тому подтверждение. Я бы хотел от имени всего училища сказать…

Герман отвлекся, пытаясь взглядом отыскать в завороженно внимающей декану толпе белокурую макушку. Увы, Берт умудрился раствориться без следа.

— … пора предоставить слово моему уважаемому коллеге, декану второго потока, Савелию Кишману.

Савелий долго, но с чувством и хорошо поставленным голосом рассказывал о перспективах, которые ждут сегодняшних студентов в будущем, шутил и был собой, насколько это возможно, потому что Герман даже со своего места ощущал скуку, которая его одолевала. И не его одного, потому как Рене, стоящий рядом, уже откровенно зевал.

— Лучше бы директора показали, — пожаловался он. — Интересно же. Где вот он вечно пропадает?

Ответа он, само собой не получил, и украдкой зевнул в прижатый ко рту кулак.

Свою приветственную речь Кишман закончил немного раньше, чем курсанты и гости училища успели окончательно заскучать. А Герман, который слушал от начала и до конца, впитывая все, что проскальзывало между слов, в свою информационную копилку, неожиданно вздрогнул и обернулся.

В зал вошла Стефания и своим внешним видом произвела настоящий фурор — куда там неуловимому директору! Герман только подивился, где она достала мужскую парадную форму, точнее только низ от нее, потому что приталенный пиджак с выточками и белыми вставками очень красиво подчеркивал грудь и был определенно женским. Но среди наряженных в разноцветные платья девушек, Стефания смотрелась настоящей белой вороной.

Однако брюки, словно шитые на заказ, открыли взгляду заинтересованных то, что умело скрывали форменные юбки-карандаши — широкие бедра и (как услужливо дорисовало воображение Германа) аппетитную подтянутую попу. Герман мучительно покраснел, отгоняя от себя клубы мужской заинтересованности и ответной женской ревности странного болотно-коричневого окраса, настолько все смешалось в толпе.

— Вау, — прокомментировал Рене. — А она умеет произвести впечатление.

— Только не то, которое должна, — вздохнул Герман, потирая виски. Всеобщее оживление сильно давило на черепную коробку, блокатор накалился, не справляясь с нагрузкой, и Герман неожиданно ощутил страстное желание шлепнуть Стефанию по заду. Даже пальцы конвульсивно дрогнули.

Разумеется, желание было не его, оно принадлежало как минимум одному студенту в безумно дорогом и пышном камзоле, стоявшему позади Стефании, и еще нескольким десяткам парней, так что Герман сопротивлялся ему с трудом. Поэтому он и ненавидел масштабные мероприятия — способности менталистов были слишком избирательны. И совершенно непредсказуемы.