Книга Джулиус и Фелтон, страница 117 – Мария Дубинина

— Мне удалось поговорить с сущностью, захватившей тело Оза, – продолжил Джулиус. Я вздрогнул. – Всего несколько слов. «Я делаю это ради нее». Большего добиться не удалось. Физические показатели Оза слишком слабы для подобных методик. Он потерял сознание прежде, чем я нашел нужный подход.

Звучит жутковато. Я однажды видел, как мой друг применял гипноз к несправедливо заключенному по делу о пустых могилах, но тогда Соломон Дерриш особо не сопротивлялся. Зато в силе одержимого я имел честь убедиться сам.

— Оз так кричал, – вставил свое слово Айзек. – Уверен, это причиняло ему боль.

— Все может быть, – безразличным тоном бросил Джулиус. – Жаль, мы узнали так мало.

— Вы о моем брате говорите!

— А вы сами попросили о помощи.

— Простите, джентльмены! – Пришлось повысить голос, чтобы прервать намечающийся спор. – Он… оно сказало еще кое-что. – Убедившись, что взгляды обращены на меня, я процитировал: – «На тебе ее запах».

Джулиус нахмурился. Судя по серьезному выражению его темных глаз, могу предположить, что шестеренки завертелись. Разум коллеги вовсю прорабатывал версии и строил гипотезы – нам оставалось только ждать результата и по возможности не мешать процессу, о чем тут же, не смущаясь, сообщил Джулиус.

— Мне нужно подумать, – сказал он. – Филипп, возвращайся к себе, ложись и спи. Мистер Уайтби, занимайтесь своими делами, ваш брат очнется не раньше вечера. Меня не беспокоить.

С этими словами он вышел из кабинета.

— Как вы это терпите? – поинтересовался у меня Айзек. – Похоже, он вас ни во что не ставит?

— Вы ошибаетесь. Просто он отличается от большинства людей. Не нужно пытаться его понять – можно просто быть с ним или же не быть. Я выбрал первое.

Не знаю, почему я решил защитить Олдриджа. По сути, я и сам частенько приходил к подобным выводам, и обида заходила так далеко, что вспомнить страшно. Быть может, Джулиус обращается со мной как с ребенком по той простой причине, что я веду себя соответственно? Я был слаб и беспомощен, но упрямо отказывался это признавать, нарываясь на неприятности, чтобы доказать обратное. И всякий раз получалось только хуже.

Я улыбнулся ничего не понимающему Айзеку и толкнул дверь.

— Постойте!

Я обернулся.

— Вы мне нравитесь, Филипп. И Озу тоже.

Я снова улыбнулся и, ничего не ответив, вышел.

Дом погрузился в тишину. Я долго лежал на постели и глядел в равнодушный потолок. От меня ничего не зависело, все шло своим, неизвестным мне чередом, и, не будь меня здесь, едва ли что-то изменилось бы. Зачем Джулиус потащил меня за собой?

Дверь тихонько скрипнула, когда я ненароком задремал.

Осторожные шаги приблизились к постели, матрас промялся под человеческим весом. Я с трудом разомкнул отяжелевшие веки…

— Лежи, не вставай. – Ладонь Джулиуса, приятно прохладная, легла мне на лоб, убирая с него взъерошенные волосы. – Тебе сегодня нелегко пришлось.

Однако я все равно сел, чтобы изобразить хотя бы видимость равенства с ним. Джулиус выглядел задумчивым и немного грустным. А еще уставшим – думаю, все это время он напряженно размышлял.

— Ерунда, – отмахнулся я. – Вы подоспели вовремя.

— А если бы нет?

Вопрос повис в воздухе. Взгляд темных глаз неотрывно сверлил мое растерянное лицо, а я не мог решить, что ответить.

— Но… Ты же всегда приходишь.