Книга Серебряный змей в корнях сосны 3, страница 142 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Его глаза удивленно распахнулись, наполнившись влагой, и тяжелые крупные слезинки покатились по щекам. Кента оторопел, Хизаши тоже. Оба были смущены и застигнуты врасплох этими слезами, и неизвестно еще, кто больше. Хизаши отступил на шаг и зло провел ладонью по глазам.

— Хватит так смотреть.

— Хорошо. – Кента послушно отвернулся к озеру. – Интересно, тории затонули после или всегда стояли в воде?

— После, – ответил Хизаши быстро, а потом поправился: – Мне так кажется. Ни о чем не спрашивай.

Но спросить надо было. И сказать – тоже. Они делали вид, будто просто ненадолго покинули гору Тэнсэй, так было проще, однако нельзя отмалчиваться вечно.

— Нам необходимо поговорить, – решился Кента. – Даже если ты что-то уже слышал, мне надо сказать так много, Хизаши. Начиная с возвращения из поместья Оханами, помнишь? Я хочу, чтобы ты знал, почему я так поступил.

— Почему не дал мне украсть демонический меч? – хмыкнул Хизаши. – Уж точно не ради того, чтобы с ним завоевать Ямато.

— Верно. Я сделал это, чтобы он не достался тебе.

Вскоре они поднялись обратно на опушку, и за чертой деревьев давящая атмосфера долины больше не тяготела над ними. Хизаши шел так, будто точно знал, куда, – и правда, если пройти вдоль лесополосы за черный прямоугольник поля, окажешься в заброшенной деревне. Просто догадаться о ее существовании невозможно, но Кента не стал говорить, что Хизаши наверняка бывал здесь раньше, не хотел расстраивать. В любом случае, люди покинули это место давным-давно, и даже сами дома превратились в глубоких стариков, едва держащих на своих хрупких плечах просевшие покосившиеся крыши. В какие-то уже нельзя было попасть, какие-то сопротивлялись напору времени, дождей и ветров, и от них несло тоской вперемешку с сыростью и гнилым деревом.

Хизаши остановился и с недоумением осмотрелся вокруг.

— Что-то не так? – откликнулся на его замешательство Кента.

— Нет… Точнее, все не так, совершенно все не так.

С этими странными словами он направился бродить между мертвых домов. И пусть не ощущалось того давления, что в низине, находиться здесь было неприятно, даже как-то гадко, хотя дома не виноваты в том, что оказались однажды брошены. Кента остановился возле одного из таких, на миг ему почудилось движение внутри, нечто промелькнуло за решеткой окна. Юрэй? Едва ли это был кто-то живой.

Он не стал ничего говорить и один вошел под крышу. Запах, свойственный всем забытым людьми вещам, накрыл его тяжелой пыльной завесой. И пусть казалось, что деревню покинули лет сто назад, в действительности едва и прошло больше пятидесяти, иначе дерево бы не выдержало. Хизаши-человек не мог застать их жилыми. Хизаши-ёкай – наверное, мог.

— Хотел поговорить? – Мацумото возник за спиной неслышно, заслоняя и без того тусклый дневной свет. Хорошо. Давай поговорим.

— Я принесу чем растопить очаг, – ускользнул Кента от необходимости начинать прямо сейчас. Оставив Хизаши одного, он собирал сухие ветки неподалеку с непозволительной медлительностью. Он не размышлял о том, с чего начнет, и не предполагал ответных слов Хизаши – просто бездумно бродил.

Когда вернулся и занялся костром, Хизаши даже не шевельнулся, сидя в глубокой медитации. Ки начинала слушаться его, окутывая мягким мерцающим коконом и исцеляя внутренние повреждения. Наконец сырость отступила под натиском пляшущих языков огня, стало немного уютнее и определенно теплее, Хизаши открыл глаза и довольно сощурился. Рыжее пламя отразилось в его зрачках, зажигая под челкой потусторонний желтый свет. Балки под крышей натужно поскрипывали, будто дом просыпался ото сна, еще не понимая, кто и зачем нарушил его последний покой.