Книга Серебряный змей в корнях сосны 3, страница 140 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Ну хватит уже, – строго велел Кента, у него раскалывалась голова, сотня забот наполняла ее одновременно, и спорить он устал. – Угомонись. Исао-сан не из прорицателей, он всего лишь много путешествовал и кое-чему научился.

Хизаши недоверчиво прищурился. Кента мог понять его чувства, и все же чутье подсказывало верить старику. Больше им верить было и не-кому.

После еды Мацумото сразу заснул, Кента тоже пристроился сбоку, чтобы воспользоваться недолгим перерывом. Исао обещал провести их особой тропой, в обход хоженых дорог, укрыв в своей телеге хотя бы одного из них. Кента решил, что им будет Хизаши, а он сам переоденется в тряпье, что найдет среди ветоши, и испачкает лицо, чтобы не выделяться. Засыпая, он боялся снова очутиться во тьме без конца и края, и лишь уютный треск догорающего костерка и дыхание Хизаши не давали ему отчаяться.

«Бояться не позорно. Позорно – ставить страх превыше надежды».

Кента надеялся, очень-очень надеялся.

Они спустились с холма в стороне от того места, куда привела бы их накатанная телегами дорога. Здесь буйствовал вечнозеленый горец, за ним раскинулось вспаханное поле, а еще дальше горизонт очерчивала неровная линия деревьев. Наверняка поблизости жили люди, но отсюда казалось, что на много ри вокруг ни одного человека. Это чувствовалось в воздухе – более колючем, нежели по ту сторону холма, он вызывал тревогу, хотя пейзаж выглядел вполне мирным.

— Дальше вы сами по себе, – сказал на прощание Исао. Хизаши вылез из телеги и брезгливо поправлял одежду, заменившую его порванную, пока Кента кланялся старику в пояс.

— Я никогда не забуду вашей доброты!

— Я всего лишь вернул съеденное и получил интересный рассказ в подарок, – рассмеялся Исао сухим, старческим смехом. – Пусть боги сделают твой путь прямым, а врагов – слепыми. Удачи, мальчик, удачи тебе.

Он мог бы быть ему родным дедом, подумалось вдруг Кенте. Он почти не помнил отцовской заботы, но чужие люди всегда были к нему добры, и провожая скрипучую телегу взглядом, Кента помолился Лунному медведю, если здесь он тоже его слышит, чтобы их следующая встреча с Исао была по счастливому поводу.

— От меня воняет, – мрачно сообщил Хизаши, закончив прихорашиваться. Кента не сдержал улыбки, глядя на его всклокоченный вид.

— Не более чем от человека, который не принимал ванну… сколько?

— Поменьше тебя, – отбрил Хизаши и осекся. – Прости.

— Мне не нравится, когда ты так извиняешься.

— Как?

— Так искренне, – ответил Кента грустно. – Я же не заслуживаю этих слов.

— Началось! – воскликнул Хизаши и со стоном схватился за живот. – Не смей выворачивать так, будто я напрасно проделал весь путь. И не только я, между прочим. Все хотели спасти тебя, Кента.

— Ты снова называешь меня по имени, как раньше.

Хизаши уже отвернулся, и его спина напряженно застыла.

— Я и не переставал.

— Переставал.

— Я этого не помню, – буркнул Хизаши и пошел вперед, немного покачиваясь от слабости. Унылая полоса голой перепаханной земли тянулась по обеим сторонам от узкой дороги очень долго, а может, в молчании их путь казался длиннее, чем был в действительности. Кента будто заново учился жить – видеть, слышать, осязать. Тьма не возвращалась, но он подспудно ожидал, что все снова исчезнет в ее удушающих объятиях. Смотрел в спину Хизаши и считал его шаги – один, второй, третий, четвертый… Это помогало ему увериться, что все на самом деле, он выбрался, пусть и до полного спасения далеко. Избавиться бы еще от этой давящей неловкости, этой пропасти между ними, гораздо большей, нежели десяток разделяющих их шагов.