Книга Серебряный змей в корнях сосны 2, страница 41 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Держись! – крикнул он и сам чуть не нырнул следом. Демоновы корни не желали отпускать живых, тянули, хватали за одежду и оставляли на коже багровые рубцы, но Куматани оказался сильнее. Он вытянул Хизаши, и оба они упали на землю и откатились от провала. Ночь оставалась все такой же безлунной и пасмурной, словно ничего не изменилось, но Хизаши ощутил облегчение.

— Ватару понес источник проклятия, и бакэмоно последовал за ним, – сообщил он сразу.

— Нападем сзади, – кивнул Кента, вставая на ноги и протягивая ему руку. И это несмотря на то, что сам выглядел потрепанным и обессиленным. Хизаши отмахнулся и встал без его помощи.

Земля еще тянула силы, но все неуловимо пришло в движение, забеспокоилось в тревожном ожидании освобождения. Плоды на деревьях больше не висели безжизненно, они покачивались на неощутимом ветру, и ко-дама выбирались из них, разбрызгивая вокруг ядовитый сок. Шевелились плети кровососущего вьюна, поскрипывали сухие сучья. След монстра угадывался на земле лужами вонючей грязи, и ее становилось все больше. Хизаши схватил Кенту за руку и притормозил. Они почти догнали бакэмоно, но так и не решили, как его одолеть.

— Что у тебя еще осталось? – тихо спросил Хизаши. Кента смущенно ответил:

— Ничего… А у тебя?

Хизаши проверил запасы талисманов, но и они, к сожалению, оказались не бесконечны, и все, на что им теперь приходилось уповать, заключалось в паре огненных офуда и остатках энергии ки для заклинаний.

Внезапно они оба ощутили порыв горячего воздуха и, не сговариваясь, перешли на бег. Им открылась идеально ровная граница, по одну сторону которой зеленел весенний лес, а по другую – почерневшие стволы упирались лысыми макушками в облачное небо. И возле этой жуткой границы изрядно потерявший в росте монстр махал руками, пытаясь сбить отчаянно мечущегося хитобана. Из последних сил тот рванулся к Хизаши, разжал зубы, и сверток с коробкой упал на землю и развалился на части.

Все застыли. Ватару – потому что больше не мог удерживать себя в воздухе и вот-вот свалится, Хизаши и Кента – потому что не знали, чего ожидать от разрушенного источника проклятия. Но выпавшие из коробки предметы просто рассыпались по земле, и некоторые из них свободно пересекли колдовскую границу. Монстр издал громкий вздох и начал стремительно таять, впитываясь в сухую почву.

Куматани вдруг побежал прямо к нему.

— Стой, дурак! – попытался остановить его Хизаши, но поймал лишь воздух. Кента же упал коленями в зловонную жижу, бывшую прежде исполинским чудовищем, и принялся руками раскидывать мусор. И тогда-то Хизаши понял, что тот ищет.

Ёкая, которого они оба ощутили внутри пузыря.

Хизаши подошел ближе и молча наблюдал, пока Кента не вытащил облепленного черной слизью кролика с крохотными ветвистыми рожками между ушей и длинным хвостом с кисточкой. Один из самых слабых лесных ёкаев, но при этом самый живучий – даже время, проведенное в желудке монстра, его не убило. Усаги вздрагивал, пока Кента осматривал его, и по красно-белой грязной шерстке пробегали искры.

— Он умирает, – сообщил Ватару издалека. – Его икигимо^[23] истощен.

— Что же делать? – спросил Кента.

— Для начала выбраться из грязи, – едко посоветовал Хизаши и брезгливо помахал веером, разгоняя ядовитые миазмы. Все, что осталось от порождения проклятой земли, кучка мусора и костей, застрявших в черной жиже. Демоническая энергия, скреплявшая все это вместе, развеялась в воздухе, но не исчезла, а лишь затаилась. Пока земля не очищена молитвами и заклинаниями, она останется мертвой. Ничего не приходит из ниоткуда и не уходит в никуда. Монстр впитался в землю, и так часть проклятия вернулась к своему началу, но не сошло на нет. Ни в мире людей, ни в мире духов ничего не происходит само собой, как бы порой ни хотелось, и Хизаши с сожалением посмотрел на умирающих ко-дама – хотя они и так уже были мертвы, и лишь злая сила проклятия держала их в уродливой противоестественной им форме.