Книга Серебряный змей в корнях сосны 1, страница 90 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Мацумото, Сасаки, собирайтесь, – велел Юдай. – Не думаю, что мы еще вернемся.

Мадока явно не хотел произносить этого вслух и догадывался, что Хизаши просто над ним насмехается.

— Через грязное место, вот! – выпалил он и густо зарумянился. Он всегда очень легко краснел, точнее даже багровел, стоило чему-то вывести его из равновесия. Справедливости ради, таких вещей насчитывалось немало.

— Глупости, – успокоил его Кента. – К чему каппе твои внутренности?

— И правда, ни к чему, – обрадовался Мадока и гневно покосился на Хизаши. – А вот его кишки каппа бы точно сожрал.

Этот странный разговор происходил на исходе зимы года, следующего за тем, когда их троица поступила в Дзисин, неподалеку от наполовину заросшего пруда близ небольшой деревеньки Такаяма. Ее жители жаловались на проказы каппы, разгулявшегося в середине кисараги – месяца камелий, когда вода еще была холодной. Пока смертей не было, но едва не утонула маленькая девочка, и школа отправила двоих учеников разобраться. Одним из этих учеников был Куматани Кента, ставший таковым по окончании года, то есть меньше двух месяцев назад.

— Я вообще не понимаю, что ты за нами увязался, – проворчал Хизаши недовольно. – Разве ты не должен больше заниматься, чтобы догнать нас? Так и останешься недоучеником до конца своей жизни.

Мадока ожидаемо взвился, открыл рот, но Куматани прижал палец к губам.

— Тихо. Мы его так спугнем.

Они втроем притаились в густых зарослях ивы, используя талисман, скрывающий их от взглядов ёкаев. Конечно, действовало только на самых слабых, но каппы никогда не относились к высшей категории, хотя и встречались повсеместно. Хизаши внимательно наблюдал за туманом, клубящимся над водой в предрассветных сумерках. Воздух был колким, бодрящим, благодаря чему Хизаши еще не заснул, потому как сидели в засаде они уже долго, считай, с ночи – когда вышли из города, даже не пробили шесть ударов^[40].

Жертвы шли на городской рынок, который открывался очень рано. При этом никто не мог вспомнить, как их угораздило свернуть с дороги и приблизиться к пруду, да еще и залезть в него в такую-то холодину. Каппы редко прибегали к чарам, зато умели обманывать и путать людей, только те после этого точно не теряли память, разве что стыдились вспоминать подробности таких встреч.

Таким образом Хизаши размышлял, пока Мадока и Кента шепотом переговаривались обо всякой ерунде. После возвращения с Камо-дзимы Хизаши постоянно чувствовал какой-то неясный зуд, будто должен что-то сделать, но сам не знал, что и зачем. Ему не хотелось даже вспоминать тот случай со старухой с Черного острова и ее семьей контрабандистов, но пришлось признать, что эта история его задела. Тому было множество причин, и одна из них постоянно маячила в поле зрения и звалась Кентой.

— Вдруг сегодня ничего не произойдет? – спросил Кента.

— Тогда мы бросим в реку тебя, – спокойно ответил Хизаши.

— Лучше тебя, – вступился за товарища Мадока. – Слышал, каппы не чураются человеческих женщин, а у тебя такие красивые волосы, да и фигура изящная. Если бы не рост…

— Джун!

— Заткнись!

Под двойным напором Мадока стих и недолго помалкивал, пока вдруг не завертелся, напугав Кенту, всматривающегося в клубящийся туман немигающим взглядом.

— Вы слышали? – голос у Мадоки стал неожиданно сиплым. – Будто ребенок плачет.