Книга Серебряный змей в корнях сосны 1, страница 88 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Ты знаешь этих бродячих гадателей, – ответил Сасаки, – они хоть и считаются одним кланом, но среди них полно мошенников. Особенно среди тех, кто сейчас поклоняется Конран-но ками.

— Как ты сказал? – удивился Хизаши. – Конран-но ками?

— Я слышал, что многие предсказатели возносят ему молитвы как своему богу.

— Но такого бога не существует.

Хизаши ни капли не сомневался. Уж он-то запомнил всех богов в лицо, чтобы проклинать перед сном. О Конран-но ками он даже не слышал.

— Это уже не относится к делу, так что я спать, – заявил Учида и поднялся на ноги. – Спасибо за еду.

Сасаки проводил его растерянным взглядом.

— С ним все в порядке? – спросил он у Хизаши, и тот коротко ответил:

— Мы устали.

Это объясняло все, потому что усталость коснулась не только их тел, но и душ. Хотелось заснуть, а проснувшись, обнаружить, что все ему лишь приснилось.

Сасаки кивнул.

— Я загляну завтра.

Уходя, он забрал пустую посуду, но оставил после себя тонкий шлейф сожаления. Хизаши в нем померещилось то, над чем прежде он бы посмеялся, – надежда.

Поспать не удалось.

Хизаши лежал на футоне, пахнущем свежестью и цветами – наверное, использовали саше, – и очень старался не думать. Получалось примерно так же, как и спать, то есть никак. Наверное, он слишком часто вздыхал, хотя и не замечал за собой подобного, потому что за тонкой перегородкой зашевелился Юдай. Он как раз спал прекрасно, и Хизаши это позабавило. Сразу видно, у кого из них совесть чиста.

— Ты что-то скрываешь, Мацумото, – вдруг негромко произнес Юдай, и Хизаши даже на миг почудился его строгий профиль за расписной бумажной стенкой, но, конечно же, это было иллюзией. – И я узнаю, что именно.

— Чтобы судить меня?

— Чтобы тебя судили другие. У меня пока нет таких прав.

— Все равно спа… спасибо, – сказал Хизаши, кашлянув на середине слова, оказавшегося слишком соленым на вкус. – Что не сделал этого сразу.

— Ты стал слишком часто благодарить, – хмуро бросил Юдай. – Это напрягает.

— Ну уж извини, – огрызнулся Хизаши, но не сдержал улыбки. Кто бы сказал ему три года назад, что он будет не только благодарить человека, но и не испытывать по этому поводу злости. Напротив, стало будто бы легче дышать.

Сон подступил незаметно, воспользовавшись моментом, и, пока оба юноши спали, наступила ночь. Хизаши проснулся, когда уже совсем стемнело. Заглянул за ширму – Юдай лежал на спине, идеально ровный, с расслабленным, таким непривычно гладким без морщинки между бровями лицом, что Хизаши невольно стал двигаться еще тише. На носочках вышел на крыльцо, обулся и, отойдя от павильона, посмотрел в безоблачное небо.

Кёкан казалась идеальным местом, где два мира существуют в гармонии. Здесь даже пахло как-то по-особенному, и магия разливалась в чистом воздухе – черпай не хочу. Может, поэтому Хизаши тянуло на улицу, несмотря на зимнюю прохладу. Он отошел от павильона и остановился на самой высокой точке горбатого мостика, перекинутого через декоративный пруд. В прозрачной воде отражались зеленые огоньки природных духов. Из-за облака выглянула луна, и на зеркальной глади откуда ни возьмись появились крупные бутоны лотосов и, несмотря на неподходящий сезон, раскрылись навстречу серебристому свету. Розовые сердцевины цветов испускали холодное завораживающее сияние. Хизаши наклонился через перила и всмотрелся в нечеткое отражение – красивый юноша в серой юкате, с распущенными, достающими до пояса волосами, вот только в воде его правый глаз ярко сверкал жидким золотом, а пряди шевелились, точно потревоженные змеи, и даже оттенок можно было разобрать – припыленно зеленый, совсем не человеческий. Ночь всегда приоткрывала любые завесы, так и Хизаши под светом луны больше походил на себя настоящего, нежели под светом солнца. Знать бы только, какой он теперь настоящий?