Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 57 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Говорить вслух то, что чувствуешь…

— Ишинори?

Чтобы не случилось непоправимого…

— Эй, ты меня слышишь вообще? Я есть хочу. И только не говори, что не хочешь, я тебе не поверю.

Он вел себя спокойно, а Ишинори будто был все еще там, в холодной глубине, и видел, как тело друга медленно погружается в черноту. Пока не случилось непоправимого… Так может… может, оно уже происходит?

— Ненавижу вас! – первое, что услышали Ишинори с Хаято в свой адрес, едва учитель со старшим учеником скрылись в главном доме на Канашияме. Потоки энергии ки в теле Куматани Акиры все еще вызывали у Ишинори сомнение, но куда больше его волновали свои собственные. И пусть никто до сих пор не призвал к ответу, он еще не знал, как объяснит срыв заклинания против морской девы.

Хаято прошел мимо Соги Киёхико, как мимо пустого места, и тот раскраснелся пуще прежнего. Видно, проклятия и жалобы так распирали его, что щеки стали совсем круглыми, а уши сравнялись цветом с кленовыми листьями в месяц каннадзуки.

— Вы бы хоть подумали, что я чувствовал, когда Рюичи сорвался с места и бросил меня тут одного! – распинался Киёхико перед единственным оставшимся слушателем. – Вы все бросили меня! А если бы что-то случилось?

— С нами все в… – начал Ишинори.

— Если бы на меня напали демоны, пока вы где-то пропадаете, а? Если бы кто-то пришел просить помощи оммёдзи, а тут только я, и мне пришлось бы их прогнать?

— Почему прогнать? – удивился Ишинори. – Учитель велел оказывать помощь всем жаждущим ее.

— Но я же тут совсем один! – почти взвыл Киёхико и взмахнул руками. – Вам не понять. Вас всегда было двое.

Не дождавшись реакции, Киёхико совершенно не благородно цыкнул и ушел, громко ударив створкой сёдзи по раме. Хаято тоже скрылся в их домике. Хмурое небо обещало дожди, и Ишинори не нашел у него совета, как быть дальше. Кажется, он окончательно запутался, и виноват в этом только он сам.

Под крышей было сумрачно с непривычки, сухо пахло пылью. Хаято уже раскатал постель, но так и не лег, потому что на его макушке восседал их домашний ёкай адзуки-хакари и утробно то ли мурчал, то ли трещал. Мягкое бесформенное тело обтекло человеческую голову ворсистой шапкой с прищуренными желтыми глазами, и до того это выглядело смешно и мило, что Ишинори улыбнулся.

— Сёки-сёки! – пропищал ёкай с отчетливой скулящей интонацией, похоже, жаловался. – Сёки!

— Он его обижал, – уверенно заявил Хаято. – Если узнаю…

— Скорее просто игнорировал, – успокоил Ишинори и опустился на колени. – Ты знаешь Согу, он и с людьми-то не особо ладит.

— А попридержал бы свой поганый язык, и поладил бы.

Они обсуждали Киёхико как обычно, а меж тем у Ишинори голова шла кругом от того, что он почему-то точно знал, что никакого Киёхико и существовать-то не должно! Один учитель, три ученика. Так было. Так должно быть.

— Вообще не понимаю, что он делает на горе, – поморщился Хаято и повел плечами. Адзуки-хакари сполз с макушки и с пронзительным писком шлепнулся на пол, распластавшись плоской кляксой.

— Прости? Что ты сказал? – вскинулся Ишинори.

— Говорю, почему учитель взял его в ученики? Он же бестолочь.

— Я… не знаю, – ответил Ишинори и с удивлением понял, что и правда не знает. Совсем не помнит, как и когда Сога Киёхико появился на Канашияме, кроме того, что он был третьим и Ишинори точно должен был застать его приход. Но вместо воспоминаний – темнота.