Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 56 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Вы мои дети, – улыбнулся Куматани-сэнсэй. – Да, я взял вас в ученики, когда вы уже подросли, но тешу себя мыслью, что в чем-то воспитал вас наравне с настоящими родителями.

На глаза навернулись непрошенные слезы, и Ишинори опустил ресницы и посильнее сжал зубы. Родители… Ишинори помнил о них так мало, что давно заменил в памяти на Ёко и Икудзи. Чему бы они учили его, кроме смешивания трав и настоев и составления рецептов? И пусть в том не было их вины, всем действительно важным в жизни вещам его научили приемные мать и отец – и Куматани-сэнсэй, добрый, мудрый и сильный.

Рюичи настолько выразительно посмотрел на них, в особенности на Хаято, что продолжать тот не стал. Извинившись, он нахмурился, будто мысли его были слишком тяжелы. О чем же он думал? Что порой заставляло его морщить лоб и сжимать кулаки? Сколько бы отдал Ишинори, чтобы узнать это наверняка и, быть может, унять его тревоги. Но кого он обманывал? Тому, кто не способен помочь даже самому себе, не стоит тешить себя подобными мечтами.

— Я хочу, чтобы вы как следует запомнили эту историю, – меж тем напутствовал учитель. – Пытаясь спасти всех, вы обречете свое сердце на страдания, ведь в нашем мире каждому уготована своя чаша бедствий, никому ее не избежать. Но, – он улыбнулся так, как мог только он один, и внутри потеплело, – сострадайте. Смотрите в души, даже самые темные, и может случиться такое, что вы станете для них спасительным огоньком.

— Как думаете, учитель, – вдруг заговорил Хаято, – чем мы смогли помочь Фумино?

Поскольку учитель уже знал все, что произошло на пляже возле деревни, он ответил не задумываясь:

— Вы подарили ей избавление. Невысказанные чувства со временем превращаются в яд. Они могут отравить как самого человека, так и того, на кого направлены. Помните, что я говорил вам о самом страшном виде одержимости?

Все закивали.

— Постепенно любовь, прекрасная светлая любовь юной девушки, столкнувшись с безответностью и предательством, могла бы отравить душу Фумино и в самом худшем случае – обратилась бы темной энергией, которая накинулась бы на ее обидчиков, Гэнки и Хонами, а дальше и на всех, чья судьба чем-то схожа с их. И это только при жизни. После несчастная могла стать злым духом.

Хаято, кажется, впечатлился.

— Неужели все настолько плохо?

— Все может быть настолько плохо, – поправил учитель. – Похоже, Фумино сильна духом и потому не обязательно встала бы на этот путь. Но вы дали ей возможность превратить свою любовь в щит, и он защитил всех. Разве это не прекрасно?

«Прекрасно», – подумал Ишинори. Как бы и ему хотелось, чтобы его чувства стали кому-то опорой и защитой, а не паутиной, мешающей жить.

— Я понял! – Хаято на эмоциях ударил кулаком по раскрытой ладони. – Вы имеете в виду, что лучше говорить вслух то, что чувствуешь, чтобы не случилось непоправимого?

— Можно и так сказать, Хаято-кун, – кивнул Куматани и чуть поморщился. Рюичи тут же подхватил его руку и прижал пальцы к тонкому запястью, выглянувшему из складок широкого рукава. – Простите, кажется, мне потребуется еще немного времени.

Хаято и Ишинори поклонились и вышли из комнаты. Хаято тут же накрыл живот ладонью и выразительно подвигал бровями.

— Осталось у нас что-нибудь? – спросил он. – Я бы сейчас поел от души, да и учителю стоит подкрепиться.