Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 40 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Хаято тем временем подобрался почти вплотную к потоку кани-они. Клешни щелкали в опасной близости от его ног. Он обернулся дать знак, что все в порядке, как поток сместился, и Хаято оказался на его пути. Тут же его повалило и накрыло массой твердых хитиновых тел. Ишинори нервно дернул за серьгу, и боль прострелила ухо. Гэнки что-то причитал на пару с возницей, шумело море.

А потом из-под груды крабов показалась перебинтованная рука. Хаято с трудом поднялся, и кани-они продолжили путь, обтекая его, как вода в горном ручье обтекает камень.

— Слава богам! – воскликнул Гэнки.

Постояв немного, Хаято вернулся к телеге. Не считая пары синяков, он был в порядке, разве что малость потрепан, и вид имел самый что ни на есть бандитский.

— Не уверен, что когда-нибудь снова смогу есть крабовое мясо, – пожаловался он, потирая локоть.

— Они чуть не убили вас! – ужаснулся Гэнки. – Правду говорят, что оммёдзи ничего на свете не боятся.

— Что мне сделают крабы? – фыркнул Хаято. – Сварят из меня суп?

Ишинори видел: он бодрится, но разоблачать не стал.

— Что ты почувствовал там? – спросил он.

Хаято вмиг посерьезнел и, нахмурив брови, ответил:

— Они спасаются бегством.

— От чего?

— Не знаю, – пожал плечами Хаято. – Но я почувствовал страх.

Побережье давно опустело, о нашествии ёкаев напомнил лишь разворошенный песок. Солнце закатилось еще немного ниже, и тучи снова затянули его со всех сторон, позволив лишь нескольким лучам света скользнуть по воде. Поднялся ветер, и взъерошенные волосы Хаято зашевелились, как живые.

— Может, они боятся того, с чем столкнулся учитель? – предположил он. Ишинори промолчал в ответ, в его голове созревал план, реализовать который он сможет разве что чудом. Но чутье подсказывало – именно так и стоит поступить, чтобы все поскорее закончилось.

— Мне надо вернуться в Сакаи.

— Что? Зачем? – не понял Хаято, и его лицо посуровело. – Сбежать хочешь?

Ишинори внимательно наблюдал за ним последние полгода и без труда уловил смену настроения, только если прежде гнев друга удивлял и огорчал, то теперь Ишинори знал, что заслуживает и худшего.

— Нет, – тихо произнес он. – Поверь мне. К ночи я обязательно приду к тебе.

Взгляд Хаято будто прожигал дыру, пытался проникнуть так глубоко, как мог, но Ишинори знал – в той тьме, что он в себе носил, ничего не разглядеть.

— Хорошо, – наконец кивнул Хаято.

— Ты мне… веришь?

— А у меня есть выбор? – поморщился Хаято и почесал затылок. – Ты только это… поосторожнее там. И не задерживайся, терпеть не могу ждать.

Вскоре телега продолжила неспешный путь, а Ишинори на своих двоих отправился обратно, то и дело бросая взгляды на тяжелое небо. Наверное, к ночи разразится настоящая буря, и он пока не знал, помешает она им или поможет. Все, о чем он мог думать, быстро перебирая ногами по грязи, это лицо Хаято – то, как недоверие и гнев на нем плавно сменились верой в него, в Ишинори. Разве он это заслужил? Всей своей прошлой жизнью, всеми своими прошлыми жизнями, он пачкал их дружбу ложью, кровью и грязью.

Ложью. Кровью. Грязью…

Он добрался до ворот дома торговца Дзаннина, когда солнечный свет скрылся за высокими крышами, а ветер скрипел ветвями в пышных садах чужих дворов. Холодные порывы толкали в спину, пихали в плечи, стегали по лицу. По пути Ишинори встречались только бездомные попрошайки, кутающиеся в рванье, не способное защитить от непогоды, да мокрые псины, рыщущие в поисках пропитания. Здесь же ничего не напоминало о темных трущобах и переулках: бумажные клетки фонарей висели возле каждого участка, в глубине дворов свет окрашивал тонкие стенки тускло-желтым. Ишинори постучал в молоточек, и ворота неожиданно быстро распахнулись.