Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 105 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Думаешь, нам не стоило приходить? – Ишинори повернулся к нему.

— Что за глупости? – Хаято хрустнул пальцами. Длинная полоска белой ткани упала к его ногам. – Мы сделали то, что обязаны были. Какие могут быть сожаления?

Он во всем прав. А Ишинори слишком много и часто ошибался, просто умел хорошо прятать свои промахи. Вместе с невысказанными чувствами и темными секретами они тянули его на дно, даже если он обеими ногами стоял на твердой земле. Ишинори казалось, он готов утонуть, лишь бы не утащить никого за собой, но, глядя на неподвижную стену из бакэмоно, ощущая тепло по правую руку от себя, он отчаянно захотел выплыть. Они с Хаято больше не умрут в угоду судьбе, богам или проклятиям. Они не умрут.

Хаято громко и дерзко усмехнулся.

— План на тебе, Иши, – сказал он, – а я организую им огненное шоу.

Ишинори не ответил, он уже настроился и воззвал к внутренней ки. Куматани-сэнсэй всегда говорил, что ее поразительно много и она невероятно сильна, а он не использовал и трети из страха кому-то навредить. Но чего он боялся на самом деле? Он, поседевший от ежедневных пыток, изуродованный кнутом и убивавший ради того, чтобы выжить.

Только потерять Хаято.

— К четырем сторонам света взываю, пред пятью стихиями преклоняюсь, – Ишинори прикрыл глаза и сквозь ресницы смутно видел движение болотных монстров. – О, Священная Звезда Мекен, дай мне сил очистить то, что осквернено, помоги противостоять злу. Четырем сторонам света поклоняюсь, к двенадцати священным зверям взываю, да очистится то, что осквернено. Да будет так!

Он описал руками полный круг и сомкнул ладони. Одна печать сменяла другую – их он выучил благодаря Рюичи, но видел гораздо раньше. Древние, мощные печати. Они будоражили его средоточие ки и окутывали теплым весенним ветром. Ишинори открыл глаза и смело произнес последние слова заклинания. Сила Хаято влилась в него так легко и естественно, будто они всегда были едины, как две стороны одного целого: луна и солнце, вода и огонь – тот, что, не источая смертельного жара, разогнал клубы ядовитого тумана и выстроил стену между живыми и мертвыми. Ишинори ощущал восторг Хаято, и буйство его ки больше не тревожило, а наполняло безудержной радостью.

— У нас получается! – услышал он голос Хаято. – Им не пройти!

Ишинори выставил перед собой раскрытые ладони, продолжая щедро вливать ки в прозрачное пламя, по которому волной, снизу вверх, пробегали багровые вспышки. Белое и красное – Ишинори и Хаято.

— Вот дерьмо! – вдруг выругался Хаято, и Ишинори увидел, как бакэмоно, презрев опасность, продолжают неуклонное шествие. Их уродливые тела входили в магический огонь, и он вгрызался в них в попытке остановить. Но тщетно. Ишинори смотрел, а память накладывала сверху совсем другие картины. Он не мог зажмуриться, не мог отвернуться, не мог остановить этот поток в своей голове. В огненном танце он видел не монстров, а людей, и они так же молча отдавались огню, словно были бездушными куклами. Ки дрогнула, когда среди корчащихся в пламени силуэтов Ишинори разглядел родные лица.

— Ёко?.. – сорвалось с губ.

— А? – Хаято не расслышал и повернул к нему голову. – Что ты сказал?

А Ишинори был уже не здесь. Заклинание сдерживало бакэмоно, но сам он стоял на пепелище, жар сгоревших домов кусал за пятки. Что случилось? Почему? Как? Он еще не понимал, но это страшное знание было в нем всегда. Ведь все очень просто.