Книга Исетская Академия. Дневники мертвеца, страница 70 – Анна Левин

— Поверьте, в тайной канцелярии знают обо всем происходящем здесь.

— Неужели? — удивился Дробилин.

— Именно за этим меня и прислали сюда, назначив губернатором, чтобы я противостоял угрозе, но сам император не будет вмешиваться, дабы не раскрывать правду общественности. Представьте, какая паника поднимется в народе, да и соседние державы в один голос объявят нас приспешниками Дьявола. Мы много лет налаживали международные связи, отмывались от репутации отсталого и полудикого государства, и, если кто-то прознает, что у нас завелись мертвецы — Российская империя превратится в страну-изгоя. Либо же европейские державы объединятся против общей угрозы, и пойдут на нас крестовым походом, уж Красная Церковь об этом позаботится, не сомневайтесь.

На несколько минут в кабинете повисла гнетущая тишина.

— Как серьезно обстоят дела, — первым в себя пришел Милославский, — кто бы мог подумать! Но да это не меняет факта, что здесь опасно, и мы не желаем подвергать риску свой вид. Прежде чем церковники признали право магов и прочих наделенных даром существ на мирное сосуществование с простыми смертными, на нас охотились, как на животных, и от витряников осталась лишь горсть, рассеянная по всему свету. Я не стану подставлять под удар наших детей, поэтому прошу распустить факультет, и дать нам уйти.

— Как пожелаете, — голос графа Сухтелена не выражал никаких эмоций. — Обещаю разрешить данный вопрос в ближайшее время, а вы, надеюсь, не станете распространять секретную информацию.

Когда посторонние покинули кабинет, губернатор с досадой ударил кулаком по столу.

— Вот же черт! Роспуск двух факультетов не останется незамеченным: готов биться о заклад, сюда и комиссия нагрянет, и бульварные газетенки наперебой будут строчить статьи о захолустной Академии и губернаторе, неспособном справляться с доверенной ему работой.

— Они пытаются защитить своих детей, — устало возразил Дмитрий.

— После всего, что мы для них сделали, они должны были встать вместе с нами на защиту всех детей, — злобно пробурчал Илья Мизинцев.

— Трусы, и этим все сказано, — согласился декан оборотней.

— Ну ладно, меньше людей — меньше предателей, — граф поднялся. — Мне уже пора, предстоит много работы. И, кстати, — добавил он, глядя на ректора, — мне только сегодня стало известно, что к нам из Франции прибыл епископ, и с самого Рождества допрашивает мадмуазель Ганьон.

— Странный выбор, — невозмутимо ответил Онежский. — Я думал, они пришлют кого-нибудь из посольства.

— Учитывая ее прошлое, удивляться не стоит. А знаете, как мне об этом стало известно? Получил письмо от наших церковников: они в ужасе просят предпринять что-нибудь, ибо французский служитель милосердного Бога подверг девушку пыткам.

— Каким еще пыткам? — глупо переспросил Дмитрий.

— Могу дать почитать письмо, — усмехнулся Сухтелен, — там все описано в таких красках, что в ближайшее время я буду бояться спать по ночам.

7 января 1831 года по Арагонскому календарю

— Кажется, она потихоньку оживает.

— Хорошо, дай ей еще того отвара! — произнес знакомый мужской голос.

— Нет, много нельзя. Пусть лучше спит, сон лечит.

Соланж попыталась открыть глаза, пошевелить рукой, сделать хоть что-нибудь, но ее тело не подчинялось командам мозга. Тогда она расслабилась, пытаясь восстановить последние воспоминания, но под воздействием отвара провалилась в глубокий сон.