Онлайн книга «Исетская Академия. Дневники мертвеца»
|
Примечание автора: Илецкий острог — реально существовавшее место ссылки каторжан, на месте которого сейчас находится колония с неофициальным названием "Черный дельфин". Это самая страшная тюрьма России, с самыми жестокими заключенными и суровыми (порой — бесчеловечными) условиями. Глава сорок вторая, рассказывающая о торжестве Красной Церкви 24 декабря 1830 года по Арагонскому календарю Накануне Рождества, в сочельник Ланж Ганьон стояла на коленях в своей темнице, и молилась Красному Богу. После жестких нападок со стороны церковников вера надолго покинула ее сердце, но в отчаянную минуту, когда у нее не осталось ни сил, ни надежды, друзья покинули, а возлюбленный предал — лишь на Всевышнего она могла уповать, лишь он один остался для нее защитником и источником успокоения. К двери подошли люди, и громко завозились с замком. Девушка хотела верить, что Онежский одумался, выяснил правду, и сейчас ее освободят, но чуда, увы не произошло: взгляд тюремщика не сулил ничего хорошего. — Пошла, — грубо скомандовал он, хватая ее за локоть. — Тебя ждут. Соланж возненавидела этого мужлана. — Надеюсь, это мой защитник. Напоминаю, я — подданная Французской империи, и вы не имеете права обращаться со мной подобным образом! Вы обязаны были уведомить… — Знаю я, кто ты, — ухмыльнулся тюремщик. — Там как раз твои милые сородичи прибыли. Радуйся, подданная, сейчас тебе помогут! Неужели не врет? Бог услышал ее молитвы, слава Ему! Губы девушки тронула слабая улыбка, когда она вернула себе надежду, но тюремщик ввел ее в убогое помещение без окон, с единственным длинным столом и несколькими стульями, на которых разместились… Девушка замерла в двери, скованная ужасом, но стражник толкнул ее кулаком в спину, да так сильно, что она влетела в камеру, и упала на пол. Без малейшего раскаяния тюремщик рывком поднял ее на ноги, и она оказалась лицом к лицу со старым противником. — Здравствуй, Соланж Ганьон! Отрадно видеть тебя в тюрьме, где тебе самое место. Парижские судьи были мягкотелыми, и вынесли оправдательный приговор, зато посмотри какие разумные и порядочные люди служат в России: они сразу раскусили твою подлую натуру, и воздали по заслугам. Перед ней на стуле сидел Арман Жиро, назначенный недавно епископом Родеза. Еще со времен судебного процесса в Париже он громче всех кричал о виновности Соланж Ганьон, клеймил ее убийцей, обвинял ее в пособничестве секуляризации, то есть уменьшении роли Красной Церкви в жизни общества. Ее деятельность по защите и расширении прав женщин вызывала у него отвращение, и он не стеснялся называть ее «любовницей Дьявола», «адской гончей», «подлой разрушительницей вековых устоев». Когда суд ее оправдал, Жиро долго не мог с этим смириться, но зерна его «трудов» дали успокоившие его плоды: общество возненавидело Ганьон, и отреклось от нее. Однако он не забыл о мечте увидеть ее смерть, и был страшно разочарован, когда девушка уехала в Российскую империю. Все эти месяцы он изводился, думая, как до нее добраться, не вредя при этом своей репутации, ибо железные амбиции вели его к кардинальской должности, и он не хотел потерять влияние в погоне за девчонкой. Но она сама сделала ему подарок, и в тот день, когда пришло известие об аресте Соланж Ганьон в Оренбургский губернии, Арман Жиро самолично отправился в далекие края, чтобы насладиться ее окончательным крахом. «Месть сладка» — читалось на его лице. |