Книга Исетская Академия. Дневники мертвеца, страница 37 – Анна Левин

— Надеюсь, с вами все в порядке.

Глаза девушки и декана магов схлестнулись в жестком поединке.

— Я могу за себя постоять.

— Да, видел, и остался в восторге! Превосходная работа, мадмуазель!

Их фамильяры сверлили друг друга не менее напряженными взглядами.

— Так вы знали правду? — не выдержала Ланж.

— Естественно, я же не глуп! Видели бы вы Герцога, когда мы наши его в лесу: он был едва живой, и такой агрессивный, что мы едва его погрузили в лечебный сон. Правда, лечебный сон быстро перешел в мертвый, а потом ученик открыл глаза, и стал чудовищем. Но никому не было до этого дела.

— То есть вы теперь скрываете существование мертвецов в Академии?

— Это не лучшее место для разговоров, может…

— Я никуда не пойду, пока не удостоверюсь, что вам можно верить.

Бунин понимающе кивнул.

— Это логично, что вы хотите удостовериться в моей принадлежности к живым. Сплетите вязь, пожалуйста.

Ланж последовала совету, и заклинание распознало живую энергия, но магию можно обмануть, если обладать соответствующими знаниями. И декан отследил ход ее мыслей, улыбнулся, и завел руки за спину.

— Мое сердце бьется. Проверьте.

Понимая, что на кону ее жизнь, Ланж осторожно приблизилась к декану, глядя на его спокойное лицо снизу-вверх. Фамильяр внимательно следил за его движениями, и девушка решилась: приложила ладонь к его груди, и сразу же почувствовала удары сердца, размеренное шевеление грудной клетки. Бунин улыбнулся, смутив Соланж, и накрыл ее ладонь своей рукой. Теплой рукой, как у каждого живого человека.

— Вот видите, я не мертвец. Но я знаю, что они существуют, и в одиночку пытаюсь защитить учеников от нависшей опасности. Ректор он… Он тоже знает, но они с Мизинцевым и Рыковым заодно.

Девушка кивнула, вспомнив подслушанный обрывок разговора.

— Вы не один, господин Бунин. И нам действительно стоит поговорить.

Через десять минут они уже сидели в кабинете декана.

— Так как ректор заставил вас хранить молчание? — допытывалась Ланж.

— Очень просто. Сказал, либо я умолкну, и продолжу работать, либо меня отсюда «попросят». У него есть связи, ему покровительствует сам губернатор, граф Павел Петрович Сухтелен.

— Я слышала о нем только хорошее.

— Разумеется, наш губернатор уделяет много внимания национальным вопросам, ибо на наших землях живет достаточно разных народностей. Да и в других сферах от него одно лишь добро губернии.

— А еще он ратует за просвещение народа, поддерживает насаждение грамотности, и спонсирует из личных средств Академию.

— Вы хорошо осведомлены, — хмыкнул Бунин. — Да, он благородный человек, могущественный маг, прогрессивный и преданный короне, но вряд ли он знает обо всем, что творится в губернии. Например, в подземельях Академии. Хотя… у меня есть поводы сомневаться в его кристальной чистоте.

— Отчего же?

— Последние годы у нас в губернии лютовала холера, наверняка вы слышали. Много людей погибло, граф приглашал лекарей отовсюду, приказал следить за прибывающими из соседних губерний, чтобы не натаскали нам заразы. Только вот я теперь думаю, была ли это холера, или что-то другое?

Глаза девушки расширились.

— Как губернатор может такое замалчивать?

— Странный вопрос, мадмуазель. Чтобы не чернить репутацию губернии, и, соответственно, свою собственную.