Книга Исетская Академия. Дневники мертвеца, страница 105 – Анна Левин

1 апреля 1831 года по Арагонскому календарю

В пятницу первого апреля в Академии снова было не протолкнуться: родители студентов узнали, что Академия подверглась атаке темных магов, и прибыли на разборки с ректором. Разумеется, говорить правду о мертвецах им не стали, и даже дети согласились солгать, рассказывая, как доблестно они бились с темными адептами.

Кабинет Онежского осаждали толпы родителей, пока он принимал там губернатора и представителей Министерства народного просвещения. Они тихонько обещали любую поддержку, лишь бы не всплыла правда о нежити. Зато в общем зале было столько народу, что Соланж плюнула все правила приличия, и забралась с ногами на стол.

— Вы декан факультета оборотней? — среди общего гомона раздался решительный голос.

Доведенный до бешенства Рыков обернулся, и замер, глядя на высокую девушку-оборотня с иссиня-черными волосами.

— Я сестра студента Шамилева, где он?

Впервые в жизни Глеб Рыков растерялся, приглаживая всклокоченные волосы, и что-то невнятно промычал.

— Вы можете говорить четче? — сурово спросила брюнетка.

— Кхм, он был ранен, незначительно, сейчас ему лучше, но он у лекарей.

— Черт знает что тут творится! Как вы такое допустили? Немедленно ведите меня к нему! — скомандовала девушка.

Вопреки всему, что о нем знали, декан Рыков проблеял извинения, и повел девушку к брату. Проходя мимо заливавшегося смехом Бунина, он мстительно скривился, и скрылся из зала.

Борис Бравадин стоял в окружении родственников, рассказывая, как сражался с врагами, не побоялся остаться с ректором и другими защитниками, когда их окружили адепты. Причем за руку его держала Телена — красивая мордовская русалка, не забывая бросать нежные взгляды на увлеченного парня. Его родители со смесью удивления и интереса смотрели на ведяву, и Соланж подумала, что все у них будет хорошо.

Где-то в глубине прошмыгнул Мизинцев, и умчался в библиотеку. Ланж на секунду стало его жаль: после раскрытия Пиявки, мужчина разорвал связь с фамильяром, отправляя предательницу в забытье. Почувствовав ее грусть, Гастон боднул ее головой в колени, и задорно свесил язык.

«Тебе нечего со мной бояться, хозяйка, все налаживается!» — раздались его мысли в голове парижанки.

Спустя неделю основные действующие лица обороны Исети приехали домой к губернатору, пригласившему их на праздничный ужин. Все это время они разбирались с последствиями битвы, и наконец им выпала возможность отдохнуть, поговорить, и насладиться заслуженным отдыхом.

— Дробилина уже увезли в столицу. Поделом ему! — сказал Сухтелен.

— Подлец, — тихо выругался Мизинцев, не простивший ему Пиявку.

Дмитрий сдержал эмоции, но душа невыносимо болела после рассказа Соланж и о чувствах Антона к его покойной жене, и о подделанных письмах, и обо всем зле, которое Дробилин совершил за последние годы.

— Соланж, позвольте с вами поговорить наедине, — тихо попросил граф, когда официальная часть ужина закончилась.

Девушка удивленно кивнула, и вышла вслед за ним. Сухтелен открыл дверь своего кабинета, они вошли, и там Соланж увидела двоих незнакомцев.

— Добрый вечер, мадмуазель! — они почтительно поклонились.

— Я оставлю вас! — сказал граф, и действительно ушел.