Книга Развод. Ты нас предал, страница 5 – Ольга Игонина

Перематываю в голове прошлое, ну какая «продажа». Если он только имеет в виду, что папа меня активно сватал, в это могу поверить. Но чтобы как-то выгородить себя, такого точно не может быть.

— Мы приехали, — Демид вытаскивает меня из размышлений. Понимаю, что ноет все тело: поясница от неудобного кресла, голова от давления, ноги отекают. Выхожу из машины, фельдшер стоит у двери.

— Вы вас оформим и поедем. Какой муж у вас заботливый, и клинику хорошую снял, и все дела бросил, и сам привез. Ага, и бабу новую завел, на всякий случай. — В нашей развалюхе точно бы растрясло, и не на мягкую кровать бы сейчас отправилась, а в предродовое отделение, — фельдшер не унимается. Когда все замолчат, хочу остаться одна.

Киваю, но молчу. Из двери уже выбегает медбрат с креслом, как будто у меня ног нет, и я сама не дойду.

— Ваш номер, вы пока располагайтесь, врач скоро придет.

«Номер» — передразниваю девушку-администратора, всегда думала, что в больнице палаты.

Демид заполняет документы. Я пишу Алевтине, чтобы она заскочила. Надо кому-то поныть, душу чуть отвезти. Она моя лучшая подруга, думаю, она станет крестной моего сына. Не буду ей рассказывать про «рога», скажу, что просто поругались с мужем.

Открываю переписку с папой. «Доброй ночи, принцесса», «ешь мясо, ребенка нужно белком кормить, а не твоей свекольной ботвой», «купил тебе пять пар бежевых носков, теплых, зима скоро».

Каждое сообщение — про заботу и любовь. И тут продать.

Пап, нам нужно поговорить. Приезжай ко мне в больницу.

Через две минуты ответ.

Обязательно. Сейчас все доделаю. Баночку клюквы в сахаре захватить?

Не знаю, пап. Сейчас и без клюквы все внутри кислое и скукоженное. Мне нужно знать правду, чтобы делать свои первые шаги.

Демид

— Ты такой ненасытный, даже не представляю, как ты Альбинка с тобой живет, это все свободное время, получается, вы в постели проводите? — моя новая подруга тянется, выставляя тело в самом лучшем свете. Буду называть ее Милашка, как и бывшую.

— Не твое дело, одевайся.

Как я не люблю это кудахтанье, с намеками, что я лучше, чем твоя жена. Противно слушать, и вообще мне не надо, вот этих прилизанных фраз, я и сам прекрасно знаю, что из себя представляю.

Застегиваю рубашку, Милашка все еще делает вид, что нежится, прикрывает глазки, мурчит. Для нее я сейчас легкая добыча. Но, кажется, мышка себя возомнила не тем, кем является.

— Милый, давай никуда не поедем. Мне так хорошо с тобой, — идет на носочках.

Почему нельзя ходить по-нормальному, зачем что-то строить хрен пойми что и имитировать великую любовь? Для меня, так мне это и нафиг не надо. Я прекрасно знаю, что мне надо, весь этот антураж и мишура меня не интересуют.

— У тебя есть пять минут, опоздаешь — добирайся сама.

— Ты и Альке так говоришь? Или это только меня касается? — обиженно начинает натягивать белье. Если бы я так долго одевался, то мне надо было бы вставать часа в три, чтобы привести себя в порядок.

— Милашка, поехали, у меня на работе дел по горло.

Ищу ключ-карту от номера. Я его снял на месяц, для своих целей. Не люблю я вот эти скитания по квартирам, для всяких мотелей я уже слишком хорош и уверен в себе, да и статус... А привести постороннюю бабу домой — сверх неблагоразумный поступок, я таким не занимаюсь.