Книга Кровь и Розы, страница 4 – Тамара Шейн

— И не забывай… кто ты. — Лука снова кивнул, но в душе уже знал: он давно перестал быть тем, кем его считали.

В машине по дороге в палаццо Сан-Джузеппе он включил старую запись, голос матери, поющая сицилийскую колыбельную:

«A rosa cchiù bedda è quidda ca nun s'ài vistu…».

«Самая прекрасная роза — та, что ты ещё не видел…».

Он закрыл глаза.

Представил, как однажды придёт на этот бал, не как дон, а как мужчина, который может смотреть в глаза женщине и не лгать.

Но пока… Пока он должен играть свою роль.

Когда лимузин остановился у входа, его встретили вспышки камер и улыбки, застывшие, как маски в комедии дель арте. Конечно, все они были фальшивыми. Но когда он вошёл в зал, держа бокал шампанского, как щит, мужчина увиделеё.

Женщина в чёрном платье, стоявшая у окна. Волосы собраны, но одна прядь выбилась, касаясь шеи. Она смотрела не на него — на герб Валенте, выгравированный на бокале в её руке.

Лука почувствовал, как сердце пропустило удар. Он не знал, кто она. Но знал, что всё только начинается.

Палаццо Сан-Джузеппе. Палермо. 20:17 вечера.

Зал благотворительного бала сиял, как иллюзия. Хрустальные люстры отражались в зеркалах XVIII века, струнный квартет играл Верди, а официанты в белых перчатках подавали устрицы и шампанское в бокалах с золотой каймой. Всё здесь дышало роскошью, но Лука знал, что за каждым бокалом долг, за каждой улыбкой угроза.

Он стоял у колонны, наблюдая за ней.

Женщина в чёрном платье не смешивалась с толпой. Она держалась особняком, будто изучала гостей, а не наслаждалась вечером. Её профиль чёткий, как лезвие. Глаза тёмные, но не пустые. В них горел огонь, который он знал слишком хорошо: это был огонь тех, кто ищет правду.

Он сделал глоток шампанского. Холодное. Горькое. Как его решения.

— Ты что, влюбился, Лука? — раздался голос рядом. Дон Карло подошёл, держа бокал с виски. Его взгляд скользнул по Софии. — Из Рима. Прокурор Марини. Дочь того судьи…

Лука не дрогнул.

— Просто красивая женщина. Ты же учишь нельзя игнорировать красоту — она отвлекает врагов. — Дон Карло усмехнулся, но в глазах мелькнуло подозрение.

— Убедись, что она отвлечена только твоим лицом. Не твоими делами.

Дядя отошёл, а Лука выдохнул. Было очевидно, что он что-то заподозрил, стоило ему Дону Карло только посмотреть на Луку. Но теперь отступать было поздно.

Мужчина направился к ней.

* * *

София почувствовала его приближение, ещё не видя. Так бывает с хищниками: не шаги, не дыхание, а изменение воздуха. Напряжение. Вес.

Она медленно обернулась.

Он был выше, чем казался издалека. В смокинге смотрелся безупречно, но не вычурно. Взгляд был прямой, без лести, но и без агрессии. И на запястье, выглядывавшем из-под манжеты, шрам в форме розы.

— Вы не из Палермо, — произнес он по-итальянски, с лёгким сицилийским акцентом.

— А вы… не просто винодел, — ответила она, не отводя глаз.

Он улыбнулся. Не губами, а глазами. И в этой улыбке было что-то… знакомое. Как будто они уже встречались в другом времени, в другой жизни.

— Лука ди Марко, — представился он, протягивая руку. — Из Ното. У нас небольшая винодельня. «Tenuta della Rosa».

— София Марини. Из Рима. У меня… небольшое дело в Палермо. — ответила девушка. Он кивнул, будто знал это, что было невозможно.