Книга Кровь и Розы, страница 2 – Тамара Шейн

Белая роза — любимый цветок матери. Та умерла, когда Софии было двенадцать. Отец с тех пор каждую годовщину ставил одну белую розу на её могилу. И каждую весну такую же в вазу на подоконник.

Теперь роза там снова.

Засохшая. Пожелтевшая. Сломанная у стебля.

София осторожно взяла её. В пальцах был словно не цветок, а хрупкость памяти.

На подоконнике, под слоем пыли, она нащупала что-то твёрдое. Отодвинула горшок с мёртвым плющом и нашла маленький ключ. Бронзовый, с гравировкой: V.17.

Она не знала, что это значит. Но сердце девушки заколотилось.

В углу комнаты стоял старинный сейф. Такой, что вешали ещё при короле Викторе Эммануиле. Отец говорил, что он пуст. Но теперь София сомневалась в этом.

Она подошла к книжной полке, провела пальцем по корешкам.

«Данте». «Макиавелли». «Кодекс уголовной процедуры». И… почти спрятанный за ними потрёпанный фотоальбом.

Поколебавшись мгновение, она раскрыла его.

Первая фотография: отец в молодости, в окружении коллег. Все в чёрном. Все с серьёзными лицами. На заднем плане палаццо с гербом в виде розы и меча.

А внизу подпись карандашом:

«Палермо, 1998. Последний день перед тем, как правда стала опасной».

На следующем снимке — он с женщиной в белом платье. Не мать. Незнакомка. На её запястье — браслет с подвеской в форме розы.

На обороте:

«Елена Валенте. Она знала слишком много».

София замерла и прошептала в тишине комнаты фамилию женщины:

— Валенте.

Имя, которое отец произносил только шёпотом. Имя, которое фигурировало в его последнем деле. Имя, которое, по слухам, правит Сицилией из тени.

Софи слишком хорошо помнила его, чтобы ошибиться. Да и ошибки тут быть не могло. В силу ее профессии она просто обязана была знать о таких вещах и даже порой закрывать глаза, ожидая подходящего момента и железных улик.

Она подошла к окну. Дождь усилился. Где-то внизу мимо прошёл мужчина в чёрном пальто. Он не смотрел наверх. Но… замедлил шаг.

София отступила в тень.

В этот момент зазвонил телефон. Незнакомый номер. Она не ответила. Звонок повторился ещё раз. На четвёртый раз голос, приглушённый, но твёрдый произнес:

— Signorina Marini… не верьте никому. Даже тем, кто говорит, что хочет помочь. Особенно им.

— Кто вы? — спросила Софи.

— Тот, кто знал вашего отца. И знает, кто его убил.

— Говорите! — требовательно сказала девушка, крепче сжимая телефон в руке.

— Ищите «белую розу». Она не цветок. Это код. И он… ваш единственный путь к правде.

Связь оборвалась. И это были последние слова незнакомца. Непонятные, таинственные, но вместе с тем, дающие надежду узнать правду о смерти отца.

София стояла в темноте, сжимая в одной руке засохшую розу, в другой — бронзовый ключ. За окном ночной Палермо погружался в темноту, полную молчания.

Она не плакала. Плакать было некогда. Завтра она начнёт расследование. Но уже сейчас знала: правда здесь — не свет. Это лезвие. И оно уже касается её горла.

Палермо. Тот же вечер. 19:03

Подвал палаццо Валенте пах плесенью, оливковым маслом и чем-то более тёмным, напоминающим кровь, высохшую на камне. Лука стоял у стола из чёрного дуба, засунув руки в карманы брюк, будто пытался спрятать их от самого себя. Перед ним трое мужчин в дорогих костюмах. Албанцы. Их главарь, Дритан, курил сигарету, не снимая перчаток.