Книга Мертвец стучится в двери, страница 99 – Джон Диксон Карр

Марку показалось, что мир раскололся надвое.

— Джудит Уокер?

— Да. Еще раз задайте себе тот вопрос, который так долго вас мучил. Что миссис Уокер могла увидеть в библиотеке в тот воскресный вечер?

— Вы хотите сказать, что́ ее напугало?

— Нет! – прогремел доктор Фелл, ударяя тростью по полу. – Есть ли у нас хоть какие-то основания полагать, что она упала в обморок от испуга? Сама миссис Уокер говорила что-то на этот счет?

— Нет, но мы должны предположить…

— Сэр, я бы предпочел ничего не предполагать. За несколько минут до того, как она потеряла сознание, она действительно сильно испугалась, когда в нее бросили гипсовый бюст. Это сделал бродяга, мелкий воришка, которого позже задержала полиция и который рассказал все, что знал.

— Воришка? – воскликнул Марк. – Значит, происшествие в библиотеке вообще не связано с делом?

— Напротив! Оно самым непосредственным образом связано с делом, вот только вы, сэр, неверно его толковали. Что увидела миссис Уокер? В хранилище ничего не было, в библиотеке – тоже ничего, кроме того, что мог видеть любой и каждый. Она видела, как вы открываете дверь хранилища и как мисс Кент протягивает ключ к двери. И что? Почему это должно было на нее так подействовать?

— То есть вы хотите сказать, что она солгала? Что Джудит Уокер и есть тот самый шутник из спортивного зала и убийца?

— Нет! Ничего подобного я сказать не хочу!

Доктор Фелл вздохнул и приготовился подняться.

— Миссис Уокер увидела и с ужасом поняла, что ошиблась насчет женщины у лазарета. А еще она увидела другую молодую женщину, такую же высокую, как Роуз Лестрейндж, с такой же фигурой, как у Роуз Лестрейндж, и с темным шелковым шарфом на голове, свисающим сзади, как свисают волосы у Роуз Лестрейндж. И ее жест, когда она протянула ключ, чтобы закрыть дверь, напомнил ей жест той женщины, открывавшей замок на двери лазарета.

Доктор Фелл поднялся. Краска почти полностью сошла с его лица, и голос снова громыхнул между обшитыми темными панелями стенами и лестницей.

— Она увидела дочь моего старого друга, которую я пытаюсь защитить. Она увидела убийцу. Она увидела Кэролайн Кент.

КЭРОЛАЙН КЕНТ.

Холод ужаса пробрал Марка до костей.

— Поймите меня! – рявкнул доктор Фелл, стараясь скрыть волнение. – Если мы хотим предотвратить трагедию куда страшнее первой, то должны понять эту девушку… вернее, эту женщину. Я знаю Сэма Кента много лет, и все эти годы он никогда не упускал возможности рассказать о своей семье. Кэролайн мыслит буквально, воображение у нее отсутствует. Но она способна на глубокие, сильные чувства. Ее считают практичной, потому что она занимается покупками, знает цены и расписание поездов. Но на самом деле все обстоит иначе. Как она может быть практичной, если для ее отца его дети – загадка, а мать – мы все знаем этот тип женщин, которые хотят лучшего, но делают только хуже, – оберегает от всего на свете. Кэролайн села за руль – проблема. Кэролайн произнесла «взрослое» слово – проблема. Отошла от колледжа больше чем на сто ярдов – снова проблема. Ее слишком подавляли, душили. Даже жених, которого она искренне любит, – это строгий, застегнутый на все пуговицы пуританин. Она и хотела бы быть такой же, как он, но не может! Кэролайн Кент двадцать семь лет. Продолжайте обращаться с такой женщиной как с ребенком – и не удивляйтесь, если она поведет себя соответственно. Короче говоря, для Фрэнка Чедвика и Роуз Лестрейндж она стала легкой добычей. Нет и уже не будет доказательств того, что это добрая Роуз толкнула ее в объятия Чедвика и поощряла их связь в надежде на громкий скандал. Но иначе ее поступки не объяснить. Роуз позволяла всем считать, что это она – та женщина, привечающая любовника в лазарете. Она даже придумала этому объяснение, заявив, что хочет, чтобы с ней «занимались любовью на фоне – цитирую – чего-нибудь странного и необычного». Кэролайн встречалась с Чедвиком в лазарете, потому что другого подходящего места для нее просто не было. Мы не знаем, сколько длился их роман, пока не поползли слухи, не начались разговоры и Роуз Лестрейндж не развернула кампанию по запугиванию жертвы намеками на разоблачение.