Книга Мертвец стучится в двери, страница 97 – Джон Диксон Карр

— Ага! Вы начинаете вспоминать.

— Не просто начинаю. Я помнил об этом все время. Роуз Лестрейндж можно называть кем угодно, да и кем она только не была. Но вот любовника у нее не было. Ей доставляло удовольствие сеять раздор и смуту, а потом со смехом наблюдать за мучениями своей жертвы. Ей нравилось, что люди считают ее соблазнительницей и думают, что она посещает лазарет с кавалером. Но сама бы она туда не пошла.

— Вот именно!

— И следовательно… – Марк снова запнулся.

— И следовательно, – голос доктора Фелла наполнил всю комнату, – либо два свидетеля намеренно лгали, заявляя, что дверь в лазарет открывала Роуз Лестрейндж, либо они ошибались, приняв за нее кого-то другого.

Марк повернул голову – ему показалось, что он слышит звук машины в переулке, – но, прислушавшись, он понял, что ошибся.

— Скорее всего, и почти наверняка, – продолжал доктор Фелл, – свидетели добросовестно ошибались. И тогда получается, что бурный роман с Чедвиком завела вовсе не Роуз Лестрейндж, а какая-то другая, неизвестная женщина. Для установления личности этой женщины у нас есть несколько подсказок. Почему эти двое встречались в лазарете? Почему именно там, в таком неподходящем для свиданий месте? Тем более что у Чедвика есть квартира в Вашингтоне, которую он часто использует для такого рода встреч? Должно быть, лазарет – это условие, которое поставила женщина. Встречаться в другом месте она не может или не смеет, что само по себе странно. У нее есть ключ, значит она как-то тесно связана с колледжем. Это женщина с сильным чувственным темпераментом, учитывая, что связь продолжается даже в таких нелепых условиях. И при этом ей приходится поддерживать образ респектабельной дамы, заботиться о своей репутации.

— Перестаньте! – не выдержал Марк. – У вас наверняка есть что-то более существенное, какие-то более веские аргументы.

— Аргументы? – переспросил доктор Фелл. – Дорогой сэр, у нас их больше, чем нужно. Я лишь описывал то, в каком положении оказался сразу после прибытия сюда и первого знакомства с уликами. Мне представлялось, что шутник из спортзала и есть убийца. И все же, на первый взгляд, детали убийства не вписывались в эту версию. Поведение шутника – дерзкое, безрассудное, небрежное, будто вдохновленное дешевым кровавым триллером – не соответствовало поведению убийцы, которое отличалось рассудительностью и аккуратностью, качествами человека из академической среды. Такое расхождение противоречило моей теории, две части не складывались. Разве что… Эта мысль мелькнула у меня в «Уголке Майка». Разве что в преступлении замешаны двое, но при этом они не партнеры и не сообщники и не могут ими быть, поскольку их методы слишком различны. Настоящим убийцей, как я и думал сначала, был шутник. Он пришел в бунгало, ударил кинжалом и убежал. Кто-то другой, появившийся позже, сплел искусную паутину, чтобы сбить нас с толку, представив убийство как самоубийство. Учитывая то, что мы узнали позже, это даже не требует доказательств. Тоби Сондерс, думая, что защищает жену друга, на самом деле защищал кого-то другого. Вот уж ирония так ирония! Но, клянусь громом, в этой горькой комедии с убийством есть ирония, которая намного хуже.

Доктор Фелл выпрямился, и его громкий голос разнесся по комнате с темными панелями и яркими корешками книг.