Книга Мертвец стучится в двери, страница 85 – Джон Диксон Карр

И тут ему пришло в голову, что ведь есть место получше.

— У меня нельзя, – объяснил Марк, – потому что Бренда будет рядом. По понятным причинам нельзя и у тебя дома. Встретимся в доме Джудит Уокер… Нет, нет! Она уехала сегодня и не вернется еще несколько дней. И нет, никакого незаконного вторжения – Джудит оставила ключ.

— Ты уверен, что ее нет? Она точно уехала?

— Она уехала. – Марк почувствовал, как участился пульс. К горлу подступил ком. – Ключ под ковриком, и мне нужно позвонить ей после шести. Ты придешь?

— И ты объяснишь мне, как заперли комнату?

— Да!

— В восемь.

— В восемь! – ответил Марк и положил трубку.

Разговаривая, он краем уха услышал, как закрылась входная дверь. Доктор Фелл уже вошел и теперь стоял перед ним, весь в каплях дождя – на черном костюме из альпаки, на густых волосах и даже на усах.

— Сэр, что вы собираетесь сделать? – Голос Фелла прозвучал глухо, как рокот далекого грома.

Марк положил трубку.

— Я мог бы задать вам тот же вопрос.

— Я пытаюсь, как и с самого начала, предотвратить бессмысленную и ужасную трагедию.

— Полагаете, есть опасность еще одной трагедии?

— Есть, причем большая.

Сжав кулаки, Марк направился в гостиную.

— Если коротко, – продолжил, отдуваясь, доктор Фелл, – я разговаривал – совершенно неформально, смею вас уверить – со всеми, кто замешан в этом деле. Например, перекинулся парой слов с миссис Уокер перед тем, как она, по-видимому, укатила в Ричмонд…

— По-видимому? – повторил Марк.

— Разве я так сказал? Должно быть, потому что, подобно покойному Генри Джеймсу, мы обставляем каждое утверждение оговорками из опасения придать ему большее, чем есть, значение.

— А нет ли другой причины? – спросил Марк. – Вчера вы отправили меня к Джудит Уокер, когда мы услышали ее крик. Я до сих пор не знаю, что с ней было. Но вы потом даже не спросили, в чем дело.

— В этом не было нужды, – ответил доктор Фелл. – Я уже знал.

— Доктор Кент тоже знал?

Оба намеренно говорили, не договаривая, и сами прекрасно это понимали. Они фехтовали словами, атакуя и защищаясь, пытаясь выяснить, что знает другой.

Доктор Фелл изучающе посмотрел на Марка, и в этом взгляде стороннего наблюдателя было что-то зловещее.

— Интересно, поймет ли мое поколение ваше? Или ваше – мое? Архонты афинские! – Он надул щеки. – Я задаюсь этим пустяковым вопросом, сэр, потому что сегодня утром провел пару часов в доме Сэма Кента. Я видел его жену, дочь, сына, даже собаку…

— И?

— И могу заметить, – продолжил доктор Фелл, – что мы сидели не в его библиотеке, как я ожидал, а в мастерской, как он это называет, – сухом и просторном подвале, месте, предназначенном для благородного искусства бить баклуши и считать ворон, а не заниматься чем-то полезным и скучным. Вы ведь видели эту мастерскую?

— Много раз.

— Тогда вы наверняка знаете, что мусора там столько, словно его собрали с трех свалок и «Тысячи и одной ночи»?

— Да, а еще там целая коллекция напильников разного размера.

Доктор Фелл стоял у кофейного столика перед белым диванчиком в оконной нише. Достав из кармана сигару с пестрой этикеткой, он резким движением – так, что колыхнулись его многочисленные подбородки – сорвал целлофановую обертку.

— А! – воскликнул он. – Вижу, вы уделили время изучению заметок Уильяма Уилки Коллинза и его письма Чарльзу Диккенсу.