Книга Убийство в Розовом павильоне, страница 68 – Альфред Мейсон

— Елена! — крикнула госпожа Доврей. — Что вы там делаете?

Служанка скользнула обратно в комнату.

— Барышня не двинулась с места, — сказала она.

Целия слышала, как все три женщины заняли места у круглого стола.

— Вы готовы, барышня? — спросила Елена, и тут Целия услышала, как щелкнул выключатель. В гостиной стало совсем темно.

Ах, если бы не перчатки, — думала Целия, она смогла бы освободить пальцы и руки от веревок. Но сейчас она была беспомощна и могла только ждать, пока собравшимся надоест сидеть, и они придут к ней. Она закрыла глаза, ломая голову над тем, как объяснить свою неудачу. Нет, для нее все кончено.

Она открыла глаза и удивилась. В нише было теперь гораздо светлее, чем в тот миг, когда она закрыла их. Глаза ее, надо полагать, привыкли к темноте… Но нет, она не должна была бы так ясно видеть белую колонну напротив. Она повернула голову к стеклянной двери и все поняла. Деревянные решетчатые двери снаружи были теперь не совсем плотно прикрыты. Щель пропускала полосу сероватого света. Целия услышала, что женщины шепчутся в гостиной, и стала прислушиваться.

— Вы ничего не слышите?

— Нет.

— Не рука ли притронулась сейчас ко мне?

— Нет.

— Подождем.

Снова наступило молчание, и в ту же минуту в нише стало еще светлее. Целия повернула голову и взглянула на дверь. Щель стала больше и пропускала более широкую полосу сумеречного света. И в то время, как она смотрела, щель расширялась и расширялась, а дверь медленно отходила назад, причем двигалась беззвучно.

Целия со смертельным ужасом следила за увеличивающейся полосой света. Странно, что она не слышала шелеста ветра в саду. Почему так бесшумно открывается деревянная дверь? Она почти начинала верить, что духи… И вдруг в нише снова стемнело. Сердце Целии забилось и затрепетало в груди. К стеклу дверей прислонилось что-то темное… Человек. Он появился так же бесшумно и неожиданно, как всякий призрак. Он закрывал собою свет и стоял, прижав лицо к стеклу и заглядывая в нишу. Ужас ошеломил ее на минуту, затем она с отчаянием принялась рвать свои путы. Мысли о неудаче, позоре, потере места сразу улетучились из ее головы. Три бедные беззащитные женщины (так думала она) сидят в темной гостиной, ничего не подозревая. В нескольких шагах от них смотрит в дверь человек, вор. И она не может предупредить их. Однако Адель Россиньоль хорошо сделала свое дело. Руки ее, туловище, ноги — все было крепко привязано. Только повязка на губах ослабла.

Человек взялся за ручку двери и тихо открыл ее. Оказалось, что и эта дверь так же беспечно оставлена незапертой. Человек бесшумно перешагнул через порог и вошел в комнату. И тут страх ее за себя моментально прошел, остался страх за женщин, сидевших в темной гостиной. Он не заметил ее. Она еще сильнее прижалась к колонне. Он, может быть, не увидит ее. Глаза его не так привыкли к темноте, как у нее. Он, может быть, пройдет мимо… Если только не заденет за платье.

Но тут страх ее настолько неожиданно сменился радостью, что она почувствовала слабость и почти потеряла сознание. Она увидела, кто был этот неожиданный посетитель. Войдя в нишу, он повернулся, и при тусклом сумрачном свете, падавшем на его лицо, она сразу узнала черты своего возлюбленного — Гарри Везермилля. Теперь она хотела привлечь к себе его взгляд, теперь она не боялась, что он увидит ее.