Книга Убийство в Розовом павильоне, страница 12 – Альфред Мейсон

— Прежде всего обойдем вокруг дома, — сказал Гано, — к той стороне, которая выходит на дорогу.

Здесь было четыре окна, прямо над его головой; три из них освещали гостиную, а четвертое — маленький кабинет. Под окнами не было видно никаких следов; тщательным осмотром было установлено, что все пользовались исключительно входом через стеклянную дверь гостиной, против аллеи для экипажей. Туда они и вернулись. Зато здесь на земле они увидели следы трех пар ног. Один из этих следов поворачивал от аллеи к двери и не пересекал других.

— Это, — сказал Гано, — следы моего смышленого друга Перрише, который старался ничего не испортить.

Розовое лицо Перрише просияло, а Бенар кивнул ему со снисходительным одобрением.

— Я желал бы, господин комиссар, — сказал Гано, указывая на следы, — чтобы все ваши служащие были бы так же смышлены. — Взгляните сюда! Эти вот следы, которые идут от стеклянной двери к аллее, могли бы быть очень полезны нам, а по ним, между тем, точно борону провезли.

Бенар вытянулся во весь рост.

— Ни один из моих служащих не входил в комнату через эту дверь. Даны были самые точные указания, и им повиновались. Каковы следы сейчас, таковы они были и в двенадцать ночи.

Гано задумался.

— Вот как! сказал он, наклоняясь, чтобы лучше видеть второй ряд следов, который шел с правой стороны двери. — Женщина и мужчина, — сказал он. Скорее намек на следы, чем следы. Можно подумать… — Он выпрямился, не кончив начатой им фразы, а затем повернулся к третьему ряду следов. — Ага! Здесь есть нечто более интересное, — сказал он. В этом месте находилось три отпечатка, и шли они от середины стеклянной двери к аллее. Были ясно видны следы маленькой женской ножки в туфлях с высоким каблуком. Положение следов было довольно странным. Первый из них находился на добрый ярд от двери; это был отпечаток правой ноги, и подошва туфли была видна яснее, чем каблук. Второй, отпечаток левой ноги, был не так далеко от первого, как первый от двери, и здесь каблук был менее ясно виден. Но была некоторая разница, след носка острый на первом, здесь был шире. Почти рядом с ним виднелся снова след правой ноги, только узкий каблук был здесь яснее, чем ступня. Он, видимо, погрузился на целый дюйм в землю.

Гано внимательно изучил эти следы и затем обратился к комиссару.

— Нет ли в доме каких-нибудь туфель, которые можно было бы приложить к этим следам?

— Да, есть. Мы примеряли уже все женские туфли Целии Гарланд, прислуги и даже госпожи Доврей. Подошли только те, которые были взяты из комнаты Целии Гарланд. — Он дал указание полицейскому, стоящему рядом, и тот немедленно принес из передней пару серых туфель. — Видите, господин Гано, какая маленькая ножка оставила эти следы, — сказал он, улыбаясь. — Ножка изящная и с красивым изгибом. У госпожи Доврей ступня короткая и широкая, у прислуги также широкая и плоская. Ни госпожа Доврей, ни Елена Вокье никогда не надевали таких туфель. Видите, они почти совсем новые. Надевали их всего только раз, не более, и они поразительно подходят к этим следам; носок только немного отличается от второго следа.

Гано взял туфли и, встав на колени, приложил к следам на земле. Рикардо смотрел и удивлялся, с какою точностью они совпали с очертаниями следов.

— Я думаю, — сказал комиссар, — что Целия Гарланд уехала в другой паре новых туфель, сделанных по той же колодке.