Книга Доктор Аддер, страница 59 – Кевин Уэйн Джеттер

Металлический визг перчатки прекратился.

Залитая кровью фигура покачалась на коленях из стороны в сторону, потом рухнула рядом с останками последней своей жертвы, медленно перекатилась на бок, открыв небу заострившееся, как лезвие клинка, лицо. Глаза померкли, словно в последний миг жизни безмолвно умирающего зверя. Смертельное истощение начало превозмогать кумулятивный эффект цепей обратной связи оружия. Плотская рука и ноги начали сгибаться так, что, останься для этого силы, Аддер принял бы позу эмбриона. Движение завершить не удалось. Чужая кровь перестала стекать с тела, но сердце продолжало прокачивать наружу, в переулок, собственную, все медленней и медленней; тело холодело, легкие цепенели. По ту сторону глаз никого не было.

— Какой ангелочек, – сказали сиделки, когда давно ушедшая на пенсию няня, ныне – древняя старуха с благостным выражением лица, выбралась из комнаты, где стоял телевизор, подволакивая усеянную шрамами ногу. – Такая послушная.

Телевизор продолжал бубнить про беспорядки в ЛА. Другие обитатели дома престарелых в округе Ориндж, обмякшие в инвалидных креслах или скорчившиеся на диванчиках рядом с отставленными на время хромированными клюками, внимали ему. Старуха взобралась по лестнице в свою комнатенку и задрала подол. Картинки из телевизора прыгали в ее мозгу, смешиваясь с воспоминаниями о перенесенных в детстве карах; наконец слились воедино, и она, повизгивая от маразматического наслаждения, примяла иссушенную плоть в промежности бескровными пальцами.

Наверное, умалишенная какая-то. Легкий съем. Что в своем собственном восприятии, что по мнению Лиммита. «Ну ты и придурок», – презрительно говорил он себе, даже пока раскорячивался между ног доселе безымянной девушки. Легкость съема его не обманула. И не заставила позабыть, что та, кому он реально небезразличен, та, которая спасла его задницу, ждет и тревожится за него – в другом месте.

— Я прихожу, – простонала девушка под ним. Меньше четверти часа прошло с тех пор, как она с дикими глазами и возбужденно раздувающимися ноздрями выскочила на него из лабиринта улиц Крысиного Города и без предисловий сунула руку в его штаны. – Прихожу. Я прихожу.

Ну и дешевки они тут, в ЛА, размышлял Лиммит с отвращением, приподнявшись на ладонях и оглядывая ее.

— Правильно говорить, – произнес он ледяным тоном, прекратив ненадолго вертикальные фрикции, – кончаю.

Девушка перестала косо и натужно вилять лобком.

— Правда? – угрюмо спросила она. – Все лучше уточнить.

От ее тона эрекция у Лиммита спала, и девушка выскользнула в сторону.

Он перекатился на бедре и с удивлением узрел, что с нижней половины туловища на грязные простыни стекает прозрачная желтая жидкость, быстро остывая от температуры 98.6 по Фаренгейту^[6]. Раньше вместилищем жидкости был мочевой пузырь партнерши.

— Господи-и, – застонал он. – Зачем ты это сделала?

Она натянула футболку и штаны, уселась на единственном сухом участке кровати, склонилась к нему и чмокнула в щеку.

— Добро пожаловать в Лос-Анджелес, детка, – промолвила она нежно. – Тут со ссыкунами разговор короткий.

И ушла.

Лиммит слез с насквозь промокшей кровати и начал искать, чем бы вытереться. Комната ничем не отличалась от других виденных им в Крысином Городе мест; казалось, тут ничего нет, кроме вонючего сумрака да бесструктурных куч пыли и плесневеющего мусора – во всех углах и под ногами. Единственными предметами, на которых задерживался взгляд, были небольшой телевизор, подключенный к розетке в стене, и желтый пластмассовый радиоприемник, стоявший на нем. Когда девушка привела его сюда, Лиммиту подумалось: странное дело… может, и вправду существует Бог, ответственный за галактическую сортировку мусора, а ЛА – его главный склад. Вместилище идеального, превосходно рафинированного говна. А может, здесь просто нет потребности прятаться под кроватью. Оно прорастает внутри и снаружи обитателей трущоб. Серыми кольцами, как у боа-констриктора, обвивает разбитые сердца Лос-Анджелеса.