Книга Доктор Аддер, страница 57 – Кевин Уэйн Джеттер

Бетрич стоял за его спиной, опуская шприц. На кончике иглы виднелось красное пятнышко.

— Ты… – успел произнести Аддер, прежде чем накатила волна теплого онемения. Один удар сердца, и парализующее тепло дошло до головы. Он рухнул рядом с операционным столом. Где-то далеко глухо стукнула дверь, в комнате зазвучали шаги.

Он не мог и головы повернуть, но видел с пола, как за много миль забранного в черные рамки, неспокойно колышущегося пространства его оглядывают сверху вниз Бетрич и сероплащник с красной нарукавной повязкой.

— Вы порядком задержались, – услышал он голос Бетрича, после чего темная рамка скользнула в центр поля зрения, и Аддер начал терять сознание. – Я выполнил свою часть сделки.

— Что вы ему вкололи? – спросил мессер с красной повязкой.

Доктор Бетрич оглядывал молчаливые просторы Интерфейса. В лившемся сверху свете проступали горы трупов. Ночной воздух дышал холодком; доктор пожалел, что не может отойти к разведенному дюжиной мессеров посреди улицы костру. «Но там Аддер, – подумалось ему, – они его там из машины выбросили. Я не хочу на это смотреть».

— Я спросил, что вы ему вкололи?

— А? – Раздумья Бетрича прервались, он развернулся и взглянул на мессера. – О, да ничего такого особенного, обычный физраствор, просто чтоб его напугать. Черное плацебо.

Он плотнее запахнул пальто вокруг тощего тела.

— Я про перчатку больше знаю, чем он. В пустынных лагерях ЦРУ выяснилось, что после приживления пациента необходимо не менее шести часов продержать в бессознательном состоянии. Столько времени требуется, чтобы нейронные связи полностью установились. Малейшее усилие со стороны пациента может спровоцировать отклик боевых программ перчатки, и петля обратной связи, вырубив его, парализует высшие нервные центры. После этого на восстановление уходят уже недели.

— У Аддера, – сказал мессер, – нет столько времени.

— Послушайте. – Бетрича внезапно затрясло от нетерпения. – Нельзя ли уже закончить с этим? Почему бы просто не пристрелить его и не отвести меня к Моксу?

— Мои приказы этого не предусматривают, – осклабился мессер. – Я должен доставить его сюда, дождаться, пока мой отряд его до смерти забьет, и бросить тело. Прямо здесь, посреди улицы.

— Бога ради, – горько проговорил Бетрич, отвернувшись от жестокой ухмылки мессера, – ну это ведь все равно что труп пинать.

— Нет, забавнее. Они говорят, он начал дергаться и что-то бормотать. Последние вздохи, без сомнения.

Бетрич медленно развернулся и посмотрел на мессера:

— Что начал?

— Дергаться и бормотать. А почему вы спрашиваете? Что-то не так?

— О господи, – хрипло прошептал Бетрич. Он мертвенно побледнел, словно кто-то стер с его лица все цвета, и кинулся к огню, увлекая за собой озадаченного мессера. Бетрич протолкался сквозь гогочущих мессеров к краю залитого светом круга, яростно распихивая столпившихся костлявыми локтями. Увидев, что он склоняется над телом, мессеры прекратили топтать Аддера и отступили. Его резкие черты лица исказились от множественных синяков и коросты засыхающей крови. Тонкая струйка крови и слюны текла из разбитых губ вместе с потоком чуть слышных непонятных слогов, глаза смотрели в никуда из-под полуприкрытых век. Ноги и плотская рука, оттоптанные и грязные, беспорядочно подергивались.