Книга Дедушка влюбился, страница 154 – Юрий Поляков

Конечно, можно усмирить навязчивое желание и в казарменных условиях, но это будет явно не «АНО», а что-то вроде нынешней самозанятости, и уж разумеется не полноценное «ООО»!

Инна между тем писала, что «Нилов» в нее по уши влюбился и настойчиво зовет замуж, спрашивала моего совета: вроде бы пора, уже 23 годика. Я запросил подробности о соискателе. Выяснилось: ему 30 лет, обходительный, интеллигентный, не пристает, хорошо зарабатывает, делает дорогие подарки, имеет двухкомнатную квартиру в Крылатском и дачу в Жаворонках… Но что-то все-таки смущает: например, он пугается ночных телефонных звонков, на железной двери четыре замка, в доме сейф, как в Госбанке…

В ответ я рекомендовал не выёживаться, соглашаться, даже пообещал: если свадьба совпадет с моим отпуском, прибыть на торжества и поздравить молодых. Более того: есть возможность привезти в подарок чумовой чайный сервиз «Мадонна», мечту любой домохозяйки. Про то, что для такой покупки мне придется продать приемник и потратить все свои сбережения, хранившиеся у капитана Марченко, я умолчал. То были не пустые фантазии, краткосрочный отпуск нашему расчету был обещан комбатом Лекаревым за отличные стрельбы на дальнем полигоне, где кабаны бегают, будто в Москве дворняжки. И хотя я как заряжающий с грунта сыграл в этом ратном триумфе скромную роль, щедрость командира распространялась и на меня. Инна ответила, что подумает, и замолкла на два месяца…

Как-то в воскресенье, направляясь в библиотеку, чтобы поменять книги, я заметил в гарнизонной стекляшке «Иволга» небывалое скопление народа: за длинным столом сидели офицеры с женами, а замполит полка Чалов хмуро говорил что-то печальное, держа перед собой рюмку с водкой.

— Что там такое? – спросил я вестового, выбежавшего из дверей.

— Комбата Попова поминают.

— Да ты что?

— Погиб под Кандагаром.

В отпуск я не поехал: возвращаясь из гаштета, мы попали у пролома в засаду и угодили на гауптвахту, подведя всю батарею и лично Лекарева, за что нам еще врезали по комсомольской линии. Зато я наконец прочитал, лежа на деревянном помосте, толстенные «Порт-Артур» и «Семью Звонаревых». Всем советую! А вон они как раз стоят, на букву «С» – Степанов, да еще в отличном состоянии. По сто рублей за том. Считай, даром!

Я вернулся к стеллажам со стихотворными сборниками, полистал мощного Брюсова из «Библиотеки поэта». Двести рублей. Взять, что ли? В советские времена в букинистическом магазине из этой серии можно было купить разве что «Русскую революционную поэзию Х1Х века», Павло Тычину, Джамбула, Махтумкули или Мирзо Турсун-заде, про него в литературных кругах шутили так: маленький Турсун, но большой «заде». Все остальное добывали с рук на Кузнецком Мосту. За Брюсова заломили бы тогда четвертак, не меньше…

Я глянул на часы, присвистнул, взял-таки еще одного «Кола Брюньона»: теперь проще купить новый экземпляр, чем искать книгу, затерянную в твоей же библиотеке. Заплатив Валере 150 рублей, я сунул Роллана в портфель к вяленой чехони и вышел в сиреневые московские сумерки. Опять меня угораздило выпасть из реальности. Проклятые мемуаразмы! Впрочем, можно не торопиться – Шурин всегда опаздывает.

«Эрик Рыжий» – трехэтажный бар на углу пешеходного Арбата и Старо-Песковского переулка, ведущего к «Спас-хаусу», где Булгакову, завсегдатаю тогдашних посольских приемов, привиделся бал Сатаны. Но, думаю, на дипломатические рауты звали не столько самого писателя, сколько его супругу – светскую тигрицу Елену Сергеевну. Она родилась в Риге в семье выкреста Нюрнберга, получила хорошее образование, владела языками, умела вести светскую беседу и могла разговорить любого иноземца, интересного ГПУ, – эдакий барон Майгель в юбке. Кстати, один из псевдонимов Булгакова-фельетониста – Г. П. Ухов.