Книга Русская фея и Лев настороже, страница 91 – Илона Волынская, Кирилл Кащеев

— Действительно эффектно, – признала Танька, – хотя и глупо.

К барабанной дроби добавилось пронзительное завывание волынок. Пляска стала совершенно безумной, девицы носились по сцене, простирали руки к огню, хрипло вскрикивали, искры дождем сыпались на обнаженные плечи и распущенные волосы, заставляя зрителей дружно ахать от ужаса. Казалось, сейчас девушки вспыхнут, займутся огнем, обращаясь в живые факелы, но они оставались невредимыми. Вдруг дикий, нечеловеческий вопль располосовал сгущающуюся ночь. Вопль рвался словно из глубин пламени, и заключенная в нем мучительная тоска холодила души и выжимала ледяной пот. Словно удар гигантского хлыста, крик разом оборвал бешенную пляску, с силой швырнул танцовщиц оземь. Огненный крест распался, открывая потрясенным взорам грубо вытесанную статую грузной женщины. На лужайке воцарилась потрясенная тишина.

— Хорошее шоу. И пауза точно на месте, как раз дает возможность задуматься, как деревянная статуя не сгорела, – Танькино замечание сбило точно выверенную паузу, зрители заерзали, по рядам прокатился шепот, смешки, заскрипели стулья.

В первую минуту никто и не расслышал как от статуи понеслось глухое гудение. Гудение поднялось тоном выше, образуя молитвенный речитатив. Словно оживленные магией загадочных слов девушки зашевелись, то здесь то там гибкие девичьи тела скользили к подножию статуи и замирали, молитвенно обняв колени кумира. Вскоре у ног деревянной толстухи стлался живой ковер из соблазнительно полуобнаженных красавиц. По этом дышащему, волнующемуся ковру, безжалостно попирая тяжелыми кованными сапогами умело выставленные напоказ прелести, шагал маленький толстенький человечек в медвежьей шкуре и круглых роговых очках. Подойдя к краю помоста, человечек замер, одаривая публику мрачным прищуром, и медленно воздел над головой резной посох. Далекий хор с силой грянул невразумительный гимн.

— Ты видишь то же, что и я, или у меня галлюцинации на почве переутомления? – поинтересовалась Джейн, обалдело взирая на кругленького жреца славянских богов.

— А что ты видишь? – неуверенно откликнулась Танька.

— Я вижу нашего одноклассника Юрку Мокошкина, изображающего из себя Конана-варвара, – с готовностью отозвалась Джейн.

— Значит, я хотя бы не сошла с ума, – вздохнула Танька, – потому что я вижу тоже самое.

Девушки переглянулись.

— Скажи-ка мне, дорогуша, – задумчиво пробормотала Джейн, – веришь ли ты в случайности?

— Если ты к тому, что Юрка объявился в поместье как раз, когда за нами гоняется мафия, то можешь быть спокойна, никакая это не случайность. Вычислили нас, причем на удивление быстро.

— Не буду я спокойна, я лучше нервничать начну!

Между тем великий жрец закончил обозревать аудиторию и принялся мерно раскачиваться под далекие завывания гимна. Ритмичное покачивание и переливы женских голосов завораживали, десятки глаз блистали жадным ожиданием чуда. Но чуда все не было! И лишь когда ожидание стало нестерпимым, на грани разочарования, из-за края шкуры робко выглянуло нечто синее. Выглянуло и тут же спряталось. Жрец поманил стеснительное создание пальцем и из глубин его мехов, извиваясь, словно живая змея, начал выползать пронзительно-синий шарф. Шарф тянулся и тянулся, фокусник складывал его втрое и вчетверо, вот уже у него в руках огромный бесформенный моток ткани. Жрец растягивает материю, и начинает раз за разом подбрасывать ее. Синяя струя взлетает все выше и выше, вот она зависает шатром и… посреди сцены возникает туманный призрак яркой блондинки в темном деловом костюме, практичных туфлях и с портфелем под мышкой.