Книга Михаил Врубель. Победитель демона, страница 71 – Дмитрий Овсянников

Врубель снова начал бывать в особняке на углу Большой Житомирской и Владимирской, правда, уже не столь часто, как прежде. По-прежнему беседовал с Эмилией Львовной – хозяйка держалась как ни в чем не бывало, и Врубель не переставал удивляться тому, как легко обладательница Синего взгляда отказалась от былой страсти, что пылала между ними совсем недавно. Не питая надежды на взаимность, Врубель не мог больше любить Эмилию – он понимал, что для настоящей любви необходимо обоюдное чувство. Теперь он просто любовался ею, разглядывал глазом мастера, привыкшего изображать красивую натуру, но не более того. «Гори-гори, моя звезда… Звезда любви приветная…»

Когда-то Врубель читал научную книгу по астрономии. В книге говорилось, что, если какой-либо звезде в глубинах космоса случается угаснуть, частицы ее света, излученного ранее, еще долго продолжают свой полет. И люди на Земле продолжают видеть звезду, которой давно уже не стало. Так же и Врубель сейчас ощущал свою любовь к Эмилии – угасшую, но не исчезнувшую до конца.

Правда, время от времени Врубеля настигало чувство глухой досады, горечи о несбывшемся. Тоска усиливалась, как будто заново открывалась в душе темная воронка, способная затягивать в себя свет. Снова болели шрамы от порезов, некогда исполосовавших грудь. Тогда Врубель надолго исчезал, неделями, а то и месяцами не появляясь у Праховых. Тогда его не волновала никакая работа, даже если простаивали заказы, согласованные с Адрианом Викторовичем. «Таланта – бездна, воли – на копейку», – разводил руками профессор, полагая, что у художника приключился очередной пьяный загул.

Врубель свободно владел несколькими иностранными языками. Был обучен живописи и графике, мог искусно ваять скульптуры из глины. Обладал превосходным слухом и голосом – даже оперные певцы благосклонно отзывались о его пении. Врубель умел многое, но, увы, не обладал одним важным навыком. Он совершенно не знал, как следует обращаться с деньгами.

Что послужило тому причиной – не слишком богатая жизнь в офицерской семье, где художнику довелось расти, или же долгие годы студенчества, которого Врубелю досталось вдвое больше обычного, – не так уж важно. Как бы то ни было, мысль о разумном обращении с деньгами просто не успевает прийти на ум там, где деньги воспринимают как нечто всегда недостающее, что постоянно следует беречь. Из постоянной нужды в деньгах вытекают две крайности: в конце концов человек становится либо скупцом, либо расточителем. Врубель, всегда открытый для красоты и радости жизни, последовал по пути расточителя.

Стоило художнику получить сумму, хотя бы немного превосходящую его обыкновенные расходы, он тут же пускался в загул, угощал всех подряд и удивлял знакомых невероятной щедростью. Так он раз за разом проматывался, едва успев заработать. Если не случалось загулять – делал непонятные и весьма дорогие покупки.

Киевские друзья Врубеля уже знали про его особенность. Со временем они поняли, что помогать ему деньгами и заказами лучше, если эта помощь всякий раз будет невеликой. За большой заказ полагалась большая оплата, за большой оплатой неизменно следовал короткий и яркий загул, а после – долгая полоса нужды. Безденежье Врубель переносил с завидной стойкостью, довольствуясь малым. И в мотовстве, и в нужде этот удивительный человек смотрелся весьма естественно, как будто с ним не происходило чего-то из ряда вон выходящего, и его жизнь – богатая ли, полуголодная ли – текла своим чередом, словно так и было задумано.