Книга Сыны Тьмы, страница 231 – Гурав Моханти

Но толпа на земле была не единственной угрозой. Одна из клеток, зависших в воздухе, медленно скользила к Драупади, и жонглер внутри уже изготовился метнуть свои ножи. Шишупал увидел выражение глаз Карны и понял, что Драупади была для Карны тем же, чем Рукмини – для него. Не имело значения, отвергли ли эти женщины их сердца, предпочтя других мужчин. У любви хватило бы сил на то, чтобы в одиночку пройти по дороге из дыма и пламени. Схватив Карну за руку, Шишупал выдохнул, уставившись в его янтарные глаза:

— Иди, спаси ее! Я позабочусь о Судаме.

Карна кивнул. Наклонился, чтобы поцеловать Судаму в лоб, а затем, бросившись спасать Драупади, бесцеремонно оттолкнул в сторону ставшего на дороге Шакуни. Шишупал, шепча молитву, закрыл глаза. Открыв их, он обнаружил, что Шакуни пристально смотрит на него, положив руку на плечо Судамы для поддержки. Калека тяжело дышал, но в его глазах горело дикое ликование:

— Вот это можно назвать развлечением, за которое стоит умереть.

КАРНА не собирался позволить Драупади умереть. Он проводил взглядом жонглера с ножами и увидел, что клетка медленно приближается к платформе. Добраться до помоста вовремя через безумную толпу было невозможно. Не колеблясь, он спрыгнул с галереи в яму, где лежали брошенные лук и стрелы, оставшиеся после состязания. Подбежав к ним, он одним плавным движением поднял лук и стрелу. Глаза сверкнули пламенем, он легко натянул тетиву, песок шелестел в его волосах. Стрела просвистела в воздухе, чуть искривившись на лету и с безупречной точностью попав в канат, на котором держалась клетка жонглера, и та рухнула на потрясенную толпу кшарьев, наминов и рештов внизу, у лестницы, ведущей на помост царевны, раздавив половину людей своим весом. Запертый в клетке, не имея возможности двигаться среди этих дерущихся людей, убийца вскоре был проглочен толпой.

Но времени было в обрез. Карна взобрался по бронзовой арке, хватаясь за вставленные в нее драгоценные камни, пока не добрался до оленьих голов на вершине, дополз к ободу колеса, прикрепленного к рогам, а затем, выпрямившись, прыгнул к двери клетки, из которой на агхори напали акробаты. Обеими руками держась за ее край, он раскачался, заставляя клетку двинуться вперед по канату, соединенному со стеной позади царской платформы. Клетка парила над сражающимися людьми, и Карна, боясь, что и сам может передумать в следующий миг, бросился вперед, приземлившись на царский помост. Подполз к краю и лег, распластавшись и глядя вниз на платформу, с которой на него смотрели оленьи глаза Драупади.

— Нужна помощь? – спросил он.

ДРАУПАДИ смотрела в янтарные глаза Карны, которые казались почти светящимися, как будто наполненными огнем, а затем протянула ему руку, на которой виднелась кровь от ножа, брошенного жонглером. Карна легко поднял ее, затем повернулся, чтобы помочь остальным.

Драупади видела языки пламени, прыгающие по всей арене. Она едва могла дышать от страха, едва могла двигаться. Она съежилась, дрожа, за троном своего отца, вцепившись в его ножку. Неужели всего час назад она жаловалась Сатраджиту на тяжесть своей лехенги, когда он благословлял ее? Теперь Сатраджит лежал мертвым, и ее, вероятно, тоже ждала та же участь. Неужели это произошло из-за того, что она так обращалась с Карной? Она ведь не хотела! Все дело в запахе… Так сказал Кришна. Если только Пракиони позволит ей выжить! Она поняла, что бормочет это как молитву: