Книга Сыны Тьмы, страница 214 – Гурав Моханти

— Я раздавлю навозные лепешки, которые дала мне Буря, мой господин. Я знаю, что этот решт слишком опытный, чтобы быть допущенным к соревнованиям.

— Ты такая умная шпионка!

— Я вынуждена, мой господин. Я думаю, мы можем доверять царевне. Завтра, если возникнет такая необходимость, она поступит правильно.

Кришна кивнул. Все шло хорошо. И все же он не мог избавиться от ноющего ощущения, что вот-вот произойдет что-то ужасное.

ШАКУНИ не мог поверить, что с Карной могло случиться что-то настолько замечательное. В конце концов, он был проклятым на жалкую жизнь рештом. Но, с другой стороны, сам Шакуни был рожден царевичем Гандхара. Но судьба, играя на скрипке, всегда выставляет ногу вперед, на каждом шагу готовясь сделать тебе подножку. Нет смысла ругаться и злословить.

Они нашли Карну в роскошном шатре на дальнем конце города, в той части большого лагеря, что была предназначена для свиты знатных гостей, посещающих сваямвар. В палатке столь ошеломляюще пахло устрицами, что Шакуни пришлось оставить открытым клапан палатки, чтоб позволить выветриться этой вони. Он видел, что Судама никогда раньше не ел устриц, и Карна сейчас показывал своему племяннику, как вынимать мясо из раковин, и сам кормил его самыми сочными кусочками. Было крайне неприятно видеть его таким – уязвимым и мягким. Это мешало составить план, как в дальнейшем подтолкнуть его к падению.

Дурьодхана, озорно улыбнувшись, вышел вперед:

— Суда! Что ты думаешь о выступлении своего дяди?

Свет от алхимических фонарей озарил внезапно возникший на щеках Карны румянец.

— Ты пришел издеваться над раненым? Я с трудом смог удержаться, чтоб не рухнуть.

— Рухнуть в глубины любви, ты хотел сказать?

Карна ответил ему настороженным взглядом – словно его поймали при попытке что-то украсть. Ах, она ему действительно нравится. И после одного лишь танца! Ах, мальчишки… они мыслят одной лишь головкой… вздохнул Шакуни.

— Я не понимаю, о чем вы, царевич, – насторожился Карна.

— Все довольно просто. Я люблю Мати и не хочу жениться на этой Огненной Царевне. А ты, кажется, сильно влюблен в Драупади, и ты клялся мне в верности. Так что решено. Завтра ты будешь принимать участие в сваямваре. Ты завоюешь Драупади своим луком и добавишь Панчал к силе Союза.

Раковины выпали из руки Карны. То, что последовало за этим, было мелодраматичным объяснением между друзьями, которое в то же время было совершенно неприятно для Шакуни. Он, прихрамывая, вышел из комнаты на воздух. Небо уже потемнело. Дул холодный ветер. Шакуни снова подумал о жестокости Судьбы и почувствовал, как он продрог. Он не мог сказать, как долго он стоял там, и лишь через некоторое время услышал, как вдалеке, на другом конце города, зазвонил колокол, возвещая полночь.

Дурьодхана, широко улыбаясь, вышел из палатки. Итак, Карна согласился. Сестра меня убьет.Удрученный, Шакуни направился вместе с ликующим Дурьодханой в их покои во дворце. Улицы, которые днем были заполнены торговцами, продававшими свои товары, теперь, когда пара шла во дворец, были почти пустынны. Налетел порыв ветра, и из трещин в зданиях, сомкнувшихся с двух сторон, послышался дрожащий свист. Теперь, когда Кампилья была пустынна, здесь царили весьма странные звуки.

Из тени, справа от Дурьодханы, выступила женщина. Казалось, что камни улицы поглощали шум ее шагов, окутывая ее покрывалом тишины. Но Шакуни сразу узнал танцовщицу, которая подошла к нему после пира. Эти бедра он узнал бы где угодно. Кинжал Дурьодханы скользнул ему в ладонь, но женщина замерла на расстоянии.