Книга Сыны Тьмы, страница 188 – Гурав Моханти

— Там стоит мастер, взбивающий кулфи! – радостно закричал Судама, дергая Карну за руку и безжалостно таща его сквозь толпу царей и цариц.

Пробираясь между столами, они наткнулись на то, что могло бы считаться венцом творений Четвертого Ордена – съедобную скульптуру, изображающую все царства Арьяврата. Ачарья, стоявший рядом, как раз разливал по ней какую-то синюю жидкость, которая должна была изображать реки. Все крупные царства были представлены кристаллизованным гулабджамун,на мягкой поверхности которого был выдавлен символ каждого из царств. Пустыни запада были украшены коричневыми джалеби, а лесные массивы были заполнены зелеными сладостями, приготовленными из фисташек и топленого масла. Равнины юга были украшены желтыми ладу,а темно-зеленый калаканд^[6] изображал лесистое Восточное королевство.

— Дядя, – осторожно сказал Судама, – думаю, нам нужно найти другой стол со сладостями. Если мы отсюда что-то возьмем…

— То просто уничтожим? Согласен, – без колебаний ответил Карна. – Боюсь, это не для еды.

Но разочарование длилось недолго. Рядом со скульптурой Арьяврата расположились подносы более пролетарских сладостей, украшенные табличкой с надписью «Шестой вздох гурмана». Там был гулабджамун с сушеными орехами, завернутыми в листья из съедобного золота, тщательно смешанный с медовой пастой джалеби в виде целого стада оленей – изюм заменял им копыта. Там были расколотые спелые арбузы, явившие коралловую мякоть, с тщательно извлеченными семенами. На каждой поверхности был изображен символ Панчала – Олень.

Судама взял горшочек холодного кулфи, ароматизированного шафраном, а Карна положил себе халву – недавно изобретенное Четвертым Орденом кушанье, напоминающее созданный из моркови пудинг.

Съев свою порцию, Судама поспешил за новой, решив попробовать новый вкус.

— Принеси и мне кулфи, – ухмыльнувшись, крикнул ему вслед Карна.

Он совсем забыл о своем беспокойстве. А заодно и том, что сейчас он должен был изображать члена царской семьи, присутствующего на величественном ужине.

Краем глаза он заметил уставившегося на него красивого мужчину, направляющегося прямо к нему. Судя по острым чертам лица и затертой кастовой метке на шее, у него в жилах текла матхурская кровь. Но интересным было не это, а длинное павлинье перо, торчащее в серебряной ленте, обвивающей его голову.

Карна совершенно не собирался доверять этому человеку. Последний царь, который решился на это, погиб от его же руки.

КРИШНА подошел к Карне, держа в руке миску с виноградом. На губах его застыла слабая улыбка – такую можно увидеть у крокодила, заметившего особо смелого пловца. Буря шла рядом, и ее было почти не узнать в балханском платье, облегающем по фигуре сверху и со свободно ниспадающей юбкой. Через правое плечо был перекинут пояс, закрепленный целой армией булавок. Дополнялось все это короткой курткой. Она даже могла показаться элегантной кому-то постороннему. Но для всех, кто ее знал, она выглядела просто смешно.

— Госпожа Буря, могу я представить вас господину Карне из Хастинапура, Верховному Магистру Анга? Его репутация бежит впереди него с самыми низкими поклонами!

— Мой господин оказывает мне высокую честь. – Карна смущенно покраснел от похвалы Кришны, но все же смог повернуться к Буре и неловко поклониться.