Книга Сыны Тьмы, страница 187 – Гурав Моханти

— Как так?

— Благодаря так называемой экономической войне. Он разоряет королевства, вместо того чтобы обстреливать их, и плевать хотел на всех кшарьев. Рядом с Бахликой его сын Бхуришравас. Его синий цвет кожи традиционен для всех балханцев. Думаю, вы знакомы с его внучкой, Вахурой.

— Лишь мимоходом. Я слышал, она ученая, – больше всего Вахуру интересовали алхимические свойства нагрудника, прикрепленного к коже Карны. – Насколько я помню, Арджуна заключил открытое пари, что сможет затянуть ее в постель.

— Этот мальчишка повсюду сеет свое семя, – согласился Шакуни. – Если хочешь знать, он ее не интересовал. Ее гораздо больше интересовала шпионка, которую я внедрил к ней в дом.

Карна бросил на Шакуни потрясенный взгляд, молясь при этом всем Богам, чтобы Судама был слишком занят едой, чтоб обращать внимание на разговор.

Шакуни пожал плечами:

— Не будь ханжой. Ах, я вижу господина Шалью Мадрина. Он член Восьмерки. Я ему завидую. Он сделал славную и богатую карьеру на войне, ни разу не ступив на поле боя.

Карна видел господина Шалью на одном из праздников ранее. Дед двух младших сыновей царя Панду, Сахадева и Накула, он всегда выглядел так, словно его насильно засунули в одежду – так сильно его розовые щеки выпирали над позолоченным воротником сиреневых одежд.

— Дай угадаю… тоже благодаря экономической войне?

— Вовсе нет. Он… э-э-э, скорее занимается экспортом. Можно считать его военным посредником. Говорят, именно он привлек на сторону императора греческого военачальника, того, в странном сари, что сейчас стоит рядом с Шальей. Это Каляван, яванский архонт.

Карна слышал о Каляване. Грек слыл холеным, улыбчивым мальчишкой, чья слава о владении мечом была такой же притчей во языцех по обе стороны реки Сарасвати, как и пышность, с которой он жил. На праздниках на прошлой неделе он был очень добр к Карне и Судаме. Но несмотря на то что он был добр, остальные женихи, стоило ему выйти из комнаты, за глаза называли его млеччха. Карна считал, что ему повезло больше – за его спиной никогда такого не говорили. Решты не заслуживали такой порядочности.

— Я не вижу императора, – оглядываясь по сторонам, сказал Судама, встав на цыпочки и вытянув шею.

— Уверяю, когда он прибудет, будешь скучать по его отсутствию, – сухо заверил его Шакуни.

Шакуни обвел рукой остальных представителей различных блистательных царств Арьяврата: здесь были и Шишупал, Коготь Имперской армии, вызывающе одетый в магадхскую форму, и юная госпожа Читрангада из Манипура, лисья госпожа, носившая сапоги из оленьей кожи высотой до бедер и ярко-красное одеяние. Карна слышал о свирепых женщинах-воительницах Манипура, у которых фамилию носили дочери, а не сыновья. А еще здесь был серокожий Бхагадатт, последний ракшас Востока, стоявший неподвижно, как застывшая тень. Карна слышал об этом восточном царе, чей отец был убит госпожой Сатьябхамой, но видел он его в первый раз. Казалось, его совершенно не интересовало, что ему говорил Каляван. Волосы ракшаса были зачесаны так, что стояли пиками, а красные глаза сверкали, как рубины в ночи.

Карна все никак не мог поверить, что видит настоящего ракшаса. Люди говорили, что человек завоевал весь мир, сражаясь с нагами, ванарами и ракшасами – которые были гораздо сильнее, крупнее и быстрее человека, – лишь благодаря более острому уму. Слишком уж это далеко от истины.Люди совершили этот подвиг благодаря своей тяге к жестокости. Человек завоевал новый мир, чтобы править остальными расами, но забыл, что им тоже надо где-то жить.