Книга Сыны Тьмы, страница 141 – Гурав Моханти

Дэв не сказал ни слова.

— Я знаю, что ты понимаешь наш язык. Так почему бы тебе не сказать мне, какого хера ты вернулся?

Тишина. Странные глаза дэва светились во тьме.

Шакуни устало вздохнул. Какое экзотическое создание!

Он почувствовал, как у него в душе поднимается незнакомая волна стыда из-за того, что ему приходится так обращаться с дэвом. Красота тигра исчезает, когда его лапы впиваются в твою шею. Кандалы сдерживают когти.

— Я открою тебе секрет, дэв. Когдаменя схватили, я думал так же, как ты. Когда мне начали резать ногу, я был полон решимости молчать. Когда мне выбили зубы, моя решимость немного поколебалась. А к тому моменту, как мне вырвали ногти, я рассказал им все, что знал. Я лгал, лишь бы сказать им больше! Я выдал все секреты нашей армии, рассказал обо всех туннелях, всех стратегиях, обо всем… Тем не менее это не сработало.

Шакуни тихонько хмыкнул, глядя, как Туман раскладывает инструменты.

— Но они оказались отличными учителями, потому что их старание… – Шакуни открыл рот, показывая свои выбитые зубы, – лежало на практических уроках. Так что если ты думаешь, что не будешь говорить, когда я начну заниматься тобой, то уверяю тебя, мой друг, к тому времени, как я закончу, ты будешь петь.

Из горла дэва вырвался гортанный звук, похожий на низкое, зарождающееся в утробе рычание льва.

— Что ж, это только начало.

III

Говорят, что дэвы были существами, рожденными из Света и ушедшими отсюда эоны лет назад. Ачарья Крипа, однако, считал, что их вообще никогда не существовало. Так что Шакуни мог с уверенностью сказать, что ни один живой человек никогда не видел дэва.

И все же Шакуни сейчас находился здесь, пытая одного из них.

У дэва уже были вырваны ногти, по рукам текла зеленая кровь. Шакуни рукой в перчатке взял молот и почувствовал, как запястье пронзила боль. Туман схватил дэва за левую руку, прижав ее к каменной плите, – когтистые пальцы растопырились на шероховатой поверхности. Дэв не проронил ни слова, лишь на шее вздулись янтарные вены, когда он пытался вырваться из крепкой хватки. Но Туман держал его очень надежно.

Боек молота с отчетливым хрустом опустился на костяшки пальцев дэва. Удар сотряс руку и самого Шакуни, новый удар боли пронзил запястье, но мужчина не остановился. Второй… Третий… Четвертый удар. Дэв шипел, выл и извивался, издавая странные звуки. Он отдернул руку от плиты, ладонь на мгновение развернулась. Шакуни улыбнулся, когда молоток вновь опустился и раздробил запястье, превратив его в почерневшее месиво.

— Теперь ты будешь говорить?

Дэв закричал, и от этого звука к ушам Шакуни прилила кровь.

— Нет? Очень хорошо, – он провел пальцем по разбитым костяшкам пальцев, затем коснулся большого пальца и легонько обвел линии на ладони, коснувшись разбитого запястья. – Как я уже говорил, это искусство. Очень точное искусство. – Молот свистнул в воздухе, и Шакуни усмехнулся. – Так как тебя зовут, дэв? – спросил он, наблюдая, как молот методично врезается в ребра дэва.

И дэв закричал:

— Савитр! Савитр Лайос! Савитр Лайос! – без остановки кричал он. – Хватит! Просто хватит!

Савитр Лайос.

Шакуни улыбнулся.

— Видишь, это было не так уж и сложно. Итак, что привело тебя сюда, в наш мир?

Хрустнули и защелкали исцеляющиеся кости. Шакуни увидел, как сломанное запястье дэва вывернулось и встало на место. Распухшая так, что увеличилась в два раза, ладонь начала заживать, кожа обретала привычный цвет. Вмиг исчезла чернота на запястье.