Книга Сыны Тьмы, страница 119 – Гурав Моханти

— Не знаю, как лопата, а я точно! – сказал Варцин. – Ты решил сделать земле массаж?

Нала хмыкнул:

— Зачем будущим ачарьям учиться работать на ферме?

— Думаю, у них заканчиваются предметы для преподавания, – подмигнул Варцин.

— Нас начали учить кузнечному делу. А еще мы учим алхимию, санскрит-II, науку о чакрах, Историю-II и изготовление зелий. Вместе с сельским хозяйством получается зловещий список из семи предметов. Разве нам не должно быть проще учиться, раз мы стали старше?

— Упорствуй сейчас и будешь процветать позже, – елейно пропел Варцин.

— Ты говоришь, как ачарья Ирум, – сказал Нала.

— Это же прекрасно! – просиял Варцин. – Голос Ирума, знания Паршурама и умения Неудавшегося Узла… Я стану величайшим ачарьей, которого когда-либо видел мир.

— Знания Паршурама? – спросил Упави. – Я не знаю такого Саптариши.

— И не ты один, – сказал Акопа.

— Тогда зачем искать мудрости у того, кто даже не Саптариши?

— Упави, ты жил под камнями? – фыркнул Акопа. – Ачарья Паршурам, Воин с Топором, является величайшим учителем, да будет его имя благословенно во Врате. Он обучал Белого Орла и Благую Весть. Он обучил Неудавшегося Узла, который может убить одной стрелой вас семерых, пока вы ссыте. Он обучал нардеваков и великих мужей – всех до единого. Веданцы говорят, что он равен айодхийскому царю Рами Киртавирье Тысячерукому. Он единственный живой Чирандживи. Даже Пятно о нем знает.

— Не надо его так звать, – упрекнул его Варцин.

Нала пожал плечами:

— На самом деле я о нем почти ничего не знаю.

— Как ты мог ничего о нем не слышать? Говорят, именно он изгнал твоих предков в леса!

— Зато он мог там соблазнять речных нимф! – встал на защиту Налы Варцин.

Мальчишки рассмеялись. И в тот же миг за спиной Варцина возник ачарья Ирум, ударивший его по голове.

Но стоило ачарье отвернуться, как Упави сразу спросил:

— Разве Паршурам не убил Киртавирью?

— В Меру запрещено говорить об этом! – прошептал Варцин, отслеживая одним глазом передвижения ачарьи Ирума. Варцин учился столь же хорошо, как и Акопа, но в отличие от него не был столь высокомерен.

— Почему?

— Намин, посвященный в Орден Высшего Знания, дает клятву не причинять насилие. Второкурсники сказали мне, что ачарья Паршурам нарушал эту клятву семнадцать раз или даже больше. Но Меру закрывает на это глаза.

— Почему? – спросил Нала. Это было странно. Намины всегда трепетно относились к вопросам клятв, чести и мира.

— Ачарья Паршурам – демонстрация силы для Меру, – ответил Акопа. – Ее важно сохранить. Влияние Саптариши, проклятье, да даже наминов, ослабевало многие десятилетия. Паршурам несет вложенный в ножны меч Меру. Если те, кто ставит царей на престол, не могут угрожать их существованию, то зачем они нужны?

На прокаленное солнцем поле опустилась тишина. Варцин вздохнул и печально покачал головой:

— Но Саптариши уже давно не ставили королей. По мне это звучит лицемерно. Паршурам не сделал исключения даже для Неудавшегося Узла.

— Он ведь был самым лучшим учеником Меру, а уже через миг никто не знал, куда он исчез. Ты что-нибудь знаешь о нем? – громко спросил Упави у Акопы.

Ачарья Ирум с другого края поля тут же это услышал:

— Упави и Акопа! Вы двое до конца месяца поете утренние молитвы. Может, это утолит вашу жажду работать ртом больше, чем руками!