Книга Танец теней, страница 455 – Гурав Моханти

— Кстати, я прошу прощения, – сказал Дурьодхана, – за… Божественную Маржану. Ты ведь не любишь ее, верно?

Карна замолчал, переводя дыхание.

— Я ЛЮБЛЮ ЕЕ ДОСТАТОЧНО, ЧТОБЫ ПОЗВОЛИТЬ ЕЙ УЙТИ.

Когда Дурьодхана ничего не сказал, Карна прочистил горло и спросил:

— И что теперь? Еще одно похищение?

— На этот раз трона, – улыбнулся и кивнул Дурьодхана. – Мы отправляемся на войну.

Через несколько месяцев после Битвы при Матхуре

— Именно здесь Ману сделал выбор между спасением своего народа и спасением своей расы. По крайней мере, так он утверждал, – сказала Хранительница свитков, тщетно отряхивая плащ. Трудно оставаться безупречной в царстве, где пепел давно изгнал любую росу.

— И какой урок мы извлечем из этого? Человек, полагающийся на предвидение, всегда сожалеет о прошлом?

— Не уверена, что мне это нравится, сестра Календула. – Она рассмеялась, хотя это вышло больше похоже на хрип, а лицо ее скривилось от боли – слишком уж болели до сих пор не зажившие руки. – Особенно с учетом того, что наш план по обучению мира манерам поведения в значительной степени зависит от ваших глаз. – Она отвернулась, уставившись в окно, за которым виднелась серая стена, скрывавшая тысячи лиц. – Ты уверена, что хочешь принять это имя? Календула? При рождении тебе было дано прекрасное имя.

– После инициации судьба мира отказала мне в выборе имен, – показала знаками сестра Календула. – Теперь кажется, что это упущение было сделано неспроста.

Раздался шум – шум, который прорезал тишину, как нож прорезает плоть. Одна из массивных дверей с грохотом распахнулась, и в комнату, спотыкаясь, вошла девушка – казалось, каждый миг ее меч грозит зацепиться за ее лодыжки. Девушка сделала еще несколько неуклюжих шагов и наконец остановилась. Вся левая половина ее тела от головы и ниже состояла из обугленной плоти, скрученной и сросшейся с лохмотьями одежды, расплавленной и искореженной какой-то злой магией. И это было вполне неплохо, учитывая, что в этой веселой команде мстителей главным условием членства было, похоже, наличие шрамов.

— Добро пожаловать, Буря. Мы ждали тебя… и твоего друга. Надеюсь, вас не поджидало никаких неприятностей в пути.

— Не особенно. – Буря окинула взглядом Каменных Людей, и страха в ее глазах не было. – Только полудохлую рыбу нашли, и это было интересно. Рада почтить ваше гостеприимство предложенным вами гипокрасом, – сказала Буря, подняв в приветствии уже пустой изумрудно-золотой кубок, в руке у Хранительницы был похожий, только помятый. – Пусть он даже на вкус отдает железом. О, но барда, которого вы прислали, чтобы он угостил нас напитком и сопроводил сюда, было очень тяжело выносить. Как вы думаете, почему я задыхаюсь? Просто потому, что не могла бежать от него еще быстрее.

— Боюсь, что к барду надо привыкнуть. – Хранительница, улыбаясь, глянула на сестру Календулу – они обе поняли, что им нравится Буря.

— Я думал, что я вхожу в осиное гнездо, – донесся из-за спины Бури низкий голос, – а выяснилось, что здесь чистят перышки две девчонки.

— А разве иначе мы можем быть уверены, что ужалят лишь тех, на кого мы укажем? – откликнулась Хранительница, наблюдая, как вслед за Бурей входят воин и бард.

Бард пересек проход и встал рядом с ней, но она едва заметила это. Ее глаза не отрывались от воина. Грубый, как зазубренный кинжал, этот чужеземец пришел из другого времени, его кожа была бледна, как слоновая кость, – лишь шею обхватывал черный шрам, похожий на петлю, которая не справилась со своей задачей. Каждое движение мужчины выдавало в нем настоящего воина, особенно то, как он все время пытался схватиться за рукоять меча уже не существующей рукой. Ну и, конечно, шрамы говорили о том же.