Книга Танец теней, страница 371 – Гурав Моханти

— Спаси нас, Твастр, – выдохнула Вахура, чувствуя, как каждый удар сердца отзывается громом в ушах, и понимая, что их план по спасению Ваури эффектно провалился.

— Ух ты! – воскликнул Дантавакра, держась за свой канат обеими руками. – Вы были правы, царевна. Это устройство для спуска просто фантастическое. – Схватившись за основную веревку, он чуть ослабил натяжение. А затем медленно, плавно соскользнул вниз и повис прямо рядом с ней. – Я здесь, чтобы спасти вас, моя царевесса. Прыгнул не раздумывая, – гордо сообщил он.

— С этим… я могу согласиться, – простонала Вахура.

— Вам что-то не нравится? Вы не ранены? – Наконец, инстинкт заставил его чуть повернуть голову – и он увидел, что за ними наблюдают совершенно обнаженные зрители. – Проклятье.

Лицо Сокарро придвинулось ближе, и ракшаска дыхнула на стекло, так что на нем возник восхитительный водоворот геометрических узоров. А затем Сокарро провела по запотевшему иллюминатору пальцем, вырисовывая на нем череп с двумя скрещенными костями.

Следующие слова Дантавакры полностью совпадали с чувствами Вахуры:

— Я скучаю по своему брату.

Мати удивленно распахнула глаза: взбешенная Сокарро прорычала заковыристое ругательство, а Мати всегда восхищалась хорошей руганью. Особенно когда хорошо ругался тот, кто уже давно должен был отрубиться. Сокарро зарычала и шагнула к ней: серая грудь покрыта потом, глаза горят красным, а сама она просто в бешенстве.

Мати пыталась солгать:

— Но почему ты думаешь, что я…

— Даже у мыши хватило бы мозгов понять, что лучше довериться питону, чем тебе! – рявкнула Соккаро, замахнувшись на нее саблей. – Ты хуже, чем задница, ты еще ниже! – Она уже просто кипела, и клинок дрожал в ее руке. – Ты… ты лодыжка!

И вот тут Мати совершила глупость – она рассмеялась. В защиту Мати можно было сказать лишь то, что ей еще до оскорбления было смешно от одной мысли, насколько неловко, должно быть, Вахуре, которая висит снаружи вниз головой и смотрит на двух дерущихся женщин.

А вот в защиту Сокарро можно сказать, что жестокий смех Мати воистину опрокинул столп, на котором держался весь ее мир, – столп, который был довольно сильно расшатан после того, как ее использовали, бросили, снова подобрали – и лишь для того, чтобы предать снова. Потому что Сокарро замерла и прошептала нечто ужасное:

— Ты гораздо хуже тех мужчин, которые сделали это со мной. – Она ткнула пальцем в свой стальной нос.

Мати, захлебнувшись смехом, замерла, потому что прекрасно поняла, что сейчас Сокарро говорит серьезно. Но неужели ее предательство и в самом деле было столь глубоко? Клянусь приливом, застонала Мати. Сокарро и не подозревала, в какую игру играет Мати, и наполнять гневом вазу пустых знаний казалось Мати несправедливым. О, опять эта метафора с вазой!

Сабля Сокарро взлетела в воздух, разом прервав все размышления о справедливости. Мати едва успела схватить и подставить под удар доску-столешницу, и все свитки и инструменты посыпались на пол. Но удар все равно был такой мощности, что ей показалось, будто на корабль напал кракен. Сокарро выдернула саблю, отломав от доски огромную щепу. Алхимический фонарь отбрасывал на ее лицо яркий свет.

Мати отшвырнула крышку стола. Оружия у нее не было, но и бежать прочь она не могла – это бы просто разрушило все ее планы, да и вовсе бы уничтожило любую возможность спастись.