Книга Танец теней, страница 320 – Гурав Моханти

— Что… это?

Бхагадатт пожал плечами:

— Могу только предположить, что это часы дэвов.

— Часы? В смысле, хронометр? Это… это… – Вахура запнулась, чувствуя, что она не в силах подобрать слова. Она видела много часов – солнечных, водяных, благовонных, но никогда ничего настолько сложного и великолепного. Багор пояснил, что три руки на часах, вероятно, использовались для обозначения категорий времени, которые использовали дэвы. Руки перемещались по циферблату часов так же, как двигалась тень на солнечных часах, но при этом в нужные сроки из часов появлялись разные фигурки, обозначающие разное время. Вот выдвинулась великолепная резная ваза для воды, а вот появился крошечный костер, вспыхнувший, едва на него упал свет. Вот крошечная королева, лежащая на родильной кровати, вытолкнула из себя новую жизнь, а вот принялись гоняться друг за другом летучие мыши.

Вслед за короткой рукой по циферблату часов проплывали голубые облака, которые исчезали, стоило им достигнуть противоположной стороны. Вахура был потрясена, когда часы пробили час Опоссума, а затем из отверстия в центре часов появилась женщина. Одетая в серебристое сари, она поднесла к губам флейту, и из этого крошечного инструмента полилась мелодия. И, подчиняясь этой мелодии, по краю циферблата скользнула опаловая змея, остановившаяся на полпути к цифре «двенадцать» – словно упершись в невидимую стену, – пока не смолкла мелодия и девушка не исчезла в темных глубинах часов.

— Каждый восход солнца садовники возвращают этого сломанного змея обратно на его место, дабы он мог возобновить свою бесконечную борьбу за достижение своей цели – ведь он стремится к полуночи.

— Как вдохновляюще.

— Большинство полагают, что судьба змея печальна.

— Напротив, столкнувшись с неподвижной стеной, змей становится непреодолимой силой. Так что это все же вдохновляюще.

— Полагаю, только время покажет. – Он улыбнулся своей шутке, и его застенчивая улыбка отвлекла ее. – Мне всегда казалось, что это поломанное воплощение Элементалей. Ваша оптимистичная интерпретация может запросто разрушить всю концепцию моего Сада.

Вахура, заложив руки за спину, чтобы избежать искушения прикоснуться к реликвии, шагнула ближе к часам и откликнулась не оборачивась:

— Сломленный телом не означает сломленный духом. Почему здесь три руки?

— Не знаю, но что точно известно, так это то, что одна из них перемещается на дюйм каждые десять лет, а вторая – каждые двадцать.

— Легенда о мирах! – У Вахуры вспыхнули глаза. – В старинных преданиях рассказывается об иных мирах и о том, как по-разному в них течет время.

— Часовщик, должно быть, был весьма искусен, если он смог зафиксировать течение времени в разных мирах.

— Как и вы. То изображение путешествия по Листвяной Песни ведь принадлежит вашей руке? – оглянулась Вахура, уже потом сообразив, что почти заставила его покраснеть.

— Ну, этот отвратительный рисунок сгодится для того, чтобы хранить его в чулане для метел. Пойдемте, я хочу вам кое-что показать, – сказал он, потому что Вахура совершенно не собиралась оставлять часы.

Обернувшись, она обнаружила, что Бхагадатт вытащил из ближайшей витрины потрепанный журнал и, осторожно положив книгу на каменный стол, раскрыл ее хирургическими щипцами. Книга, судя по всему, уцелела после пожара. На страницах, не тронутых огнем, остались следы инкрустации сусальным золотом, а поверх виднелись написанные от руки побледневшими от времени чернилами диаграммы или геометрические фигуры. Между ними, что бы они ни изображали, виднелись закорючки древнего письма. Чертоги ее разума не давали ей ключа к секретам, скрытым на этой странице. Любой историк скажет, хорошая память так же полезна в арифметике, как стеклянный молоток. Но за диаграммами виднелись наброски, изображающие армии черных существ, перетягивающих канат против армии белых существ, – и веревкой им служил уроборос, чье змеиное тело было обвито вокруг огромной горы.