Книга Танец теней, страница 253 – Гурав Моханти

Голос Нар Ада эхом отозвался изнутри:

— Наш безвременный конец не настигнет нас сам по себе. Поторопись.

И прежде чем Нала, подобрав уже добрую сотню возражений, смогла вновь запротестовать, Паршурам шагнул в туннель и в одиночку закрыл за собой железную дверь, оказавшись по другую сторону черной реки, оставив Налу на мели с неутолимой жаждой.

— Знаешь, если бы я интересовался женщинами, – невнятно и пьяно пробормотал Джаффа, – мы могли бы хорошо провести здесь время. Знаешь, в темноте ты выглядишь почти прелестно.

II

Такша посмотрел вперед, окидывая взглядом собравшийся отряд – эту жалкую группу, состоящую из солдат и какого-то отребья – все они были одеты в темную одежду, вооружены чем попало и почти без брони. А вот его недавно восстановившаяся чешуя ослепительно сияла в свете факелов – и этим никто не восхищался! Если бы они только знали, насколько важна была линька в Патаале. Ему не терпелось спросить Масху, что она думает о его новой чешуе, но пока они шли по темным туннелям, им было приказано держаться парами. Такша полз плечо о плечо с Аджат, а за спиной Аджат тащился замыкающий шествие Паршурам. Такша никак не мог поверить, что Нала осталась снаружи. Вряд ли ей понравилось, что ее бросили, но он надеялся, что они вернутся к вечеру, прежде чем она совершит что-нибудь безрассудное.

Вечером?

Позже Такша лишь смеялся над собственной глупостью. Они спускались все ниже и ниже, утопая в темноте, и сперва прошло несколько часов, потом день, потом два. Такша – единственный, кто чувствовал себя комфортно, ощущая всю тяжесть расположившегося над головою города и окружающей всех мягкой темноты. Здесь все напоминало ему о доме. А остальные, казалось, только и пытались бороться с паникой, холодными лапками прикасающейся к спине. Спуск брал свое. Двое из людей Чалаккхи уже испытывали галлюцинации. Еще кто-то нашел убежище в фантазиях или воспоминаниях, в зависимости от того, насколько честны они были в попытках отогнать призраков прошлого.

Впрочем, их окружали не одни лишь скалы. В мерцающем свете факелов Такша заметил обрамляющие путь колонны – и они были вылеплены руками, а не сформированы природой. Он даже разглядел вздувшиеся верхушки погребенных под землей куполов и темные пятна под каменными мостами, по которым они шли. Вьяс действительно не преувеличивал – это на самом деле был город, погребенный под Хастиной. Покинутый город, ныне утративший жизнь. И при одном взгляде на этот погибший мир к горлу подкатывала волна тоски по дому.

Откуда-то впереди донесся голос Нар Ада:

— Проверьте намордники на собаках и заставьте их замолчать.

Такше казалось, что гончие были порабощенными волками. Однажды какой-то волк, должно быть, совершил ошибку, решив помочь Мягкокожему, а взамен Мягкокожие вознаградили его, лишив достоинства и заставив выпрашивать печенье. Нагов не должна постигнуть та же участь. Никогда. Вот почему, когда Горин грубо приказал Такше идти вперед, Такша сдержал свой гнев и улыбнулся своему новому партнеру.

— Хотя лучше я сам пойду вперед, змей. Мы же не хотим, чтобы они промокли, верно? – Горин оттянул правую полу своей куртки, показывая закрепленные там матхуранские боеприпасы.

Такша отвернулся, выискивая взглядом свои меловые метки и жалея, что из всех Мягкокожих ему в напарники достался Горин. Но разве после того, как он узнал о предательстве Вьяса, у него был выбор? Его мать была права. Герой-спаситель одной расы – гибель для другой расы. Вьяс хотел остановить Сына Тьмы. Но Такша собирался остановить Вьяса.