Книга Танец теней, страница 248 – Гурав Моханти

Перед воротами в Розовой стене царила огромная давка. Над головами людей поблескивали наконечники копий стражи. Солдаты не пускали жителей города из него, но толпа все напирала, кого-то вытолкнули наружу, кто-то упал на корточки в грязь – и все отчаянно пытались попасть в Короны.

— Я намин, а не решт! Только потому, что мой дом здесь…

— Но у меня есть пропуск!

— Я важный свидетель! Я видел, что случилось с Судамой!

— Я жена Карны! Мне нужно быть там!

Все кричали о том, что именно они заслуживают того, чтобы их впустили внутрь, что именно они самые особенные. Все хотели попасть внутрь. И Нала бы солгала, если б сказала, что она не подумала о том же. Хотя бы для того, чтобы сообщить царевичу Бхиму, что она выжила и придет за ним. Каким образом? Сядешь и будешь медитировать, чтоб он умер? Их повозка чуть развернулась, чтобы избежать столкновения, и Нала покачала головой. Сила не может расцвести в бедности, будь то бедность мастерства или обстоятельств.

— Господин, – крикнул возничий, – боюсь, я ничем не могу помочь. Впереди слишком узкая дорога. Можно, конечно, попытаться попасть в Короны по главной дороге. Но для того, чтобы попасть туда в нынешнем месяце, вам придется продать все приданое вашей дочери.

— Все в порядке, – откликнулся Паршурам. – Наша дорога лежит в Вороны. – И он спустился с телеги.

— А что в этом месяце произошло? – спросила Масха.

— Девочка, ты разве не слышала, – радостно защебетал водитель, чувствуя собственную важность от того, сколь громкой новостью он делился. – Со дня на день начнется суд над царевичем Арджуном. Вот почему эти безумные дураки ломятся в ворота так, будто за ними титьки их матери. И пусть сюда пришла вся сотня, но, ба, кого они волнуют? Все хотят увидеть царевну Панчала, соблазнившую и заставившую жениться на себе всех пятерых братьев. – Он понизил голос: – Я слышал, что даже все пятеро не могут утолить ее ненасытность и что, когда ее мужей нет рядом, она восходит на ложе с жеребцами!..

Паршурам громко прочистил горло.

Возничий резко замолк и принялся извиняться перед ачарьей, а потом и перед Масхой:

— Моя вина! Невежливо говорить о том, что творится в чужих спальнях, в присутствии девушки. – А затем кивнул в знак благодарности и резко хлестнул поводьями, стараясь скрыться до того, как его проклянут Осколками.

— Я знаю, что творится в спальнях, – крикнула Масха ему вослед, но возница даже не оглянулся. Она повернулась в направлении Розовой стены и вздохнула. Что касается Гребня, то они могли разглядеть только очертания башен вокруг Купола, но лунный свет и вполовину не так хорош, как солнечный, отражаясь от их пиков красивыми узорами, которые заставили бы глупых девчонок хихикать.

— Мы не увидели даже сверкания сапфиров – они блестят на закате, – проворчала она. – Нужно обязательно обсудить это со Следопытом.

В своей мудрости Следопыт, которого Меру приставил к ним, выбрал для встречи Воронов, и у него, должно быть, были на то свои причины. Но теперь, когда Нала увидела город своими глазами, она тоже жалела, что не смогла увидеть Гребень под лучами солнца. Тогда бы она точно могла проводить ночи, представляя, как однажды войдет в этот замок, оставляя за собой на мраморном полу кровавый след. Она в красках представила красные брызги на белоснежных статуях – кровь Бхима, его проклятых братьев и его суки-матери. Пусть не сегодня, но однажды расплата все же настанет, Бхим. Расплата настанет.