Книга Танец теней, страница 226 – Гурав Моханти

— И как я могу… заслужить уважение?

— Зачем тебе это нужно? Ты рыцарь. Наслаждайся путешествием и получай деньги за то, что ты ничем не занимаешься. Твоя жизнь достойна зависти.

— Трава всегда зеленее с другой стороны, – проворчал Дантавакра.

— Трава зеленее там, где ты стоишь, если ты, на хер, ее поливаешь. Но ладно. Я помогу тебе. – Она почесала голову, в которой блох наверняка было немерено. – Возьми мою метлу и смети весь песок обратно в ведро. Начнем с малого, а?

— Ты хочешь, чтоб ракхджай, награжденный победитель Имперского турнира, подметал?!

— Ты оценишь чистоту корабля, лишь когда на тебя нападут. Ничто не вдохновляет…

— Ладно, ладно!– Дантавакра уставился на метлу. Обычно все его действия по подметанию заключались в том, что он окидывал взглядом комнату и звал слугу. Заведи новых друзей. Он взял метлу и принялся подметать. Это оказалось довольно простой работой – ровно до того времени, пока она не стала столь же нудной, как проповедь пьяницы. Мало кто может похвастаться, что подметать приятно.

Уже через три минуты Дантавакра пожаловался Асанке:

— Есть другие задания?

— Если ты хочешь сидеть на заднице, – промурлыкала себе под нос Асанка, – хм, тогда ты мог бы помочь впередсмотрящему. Просто забирайся в воронье гнездо и любуйся горизонтом.

Дантавакра уставился наверх – туда, где полоскались на ветру паруса и скрипели веревки, туда, где перекликались впередсмотрящие, не обращая внимания, что под ними на десятки ярдов простирается пустота.

И он, заворчав, вернулся к метле. Спустя, казалось, вечность он победителем вскинул метлу.

— Готово! – Палуба была вычищена дочиста, канаты блестели, песок убран. И какая разница, что веревка, которую он чистил, уже обтрепалась, а песок просто переместился на другую часть палубы.

— Да уж, похоже, ты можешь вычистить одно место, лишь запачкав другое, – покачала головой Асанка. – Ты абсолютно бесполезен, Вакра. Как насчет этого? Я помогу тебе найти общий язык с командой и найти друзей. – Асанка провела пальцем по ладони. – Я почешу тебе спинку, а ты почешешь мне?

— И почему ты сразу это не предложила?! – взбесился Дантавакра.

— Мне нужно было, чтобы ты понял, каковы твои возможности. Так что… Ты когда нибудь был с гномкой? Не смотри так растерянно. Нас можно поднимать как мячик или как ленивца, ну, понимаешь. Если я свернусь калачиком под одеялом, все просто подумают, что у тебя на яйцах лежит подушка. Никто даже не узнает. – Похоже, лицо Дантавакры изменилось, потому что Асанка спросила: – А? Что? Знаешь, я бы тоже тебя не выбирала. Но знаешь, как Асанке сложно найти в море гнома? Даже дураки, которые решились бы на нечто дикое, уже со мной побывали – и от них всех воняет. Ты пахнешь свежестью, а я одинока.

Соски Ямы! Асанка, произнося «почеши спинку», говорила это всерьез! Дантавакра, попросту оцепенев от такого предложения, направился прочь, к своему гамаку. И лишь позже он осознал, что Асанка могла истолковать это как согласие.

IV

И вот, оказавшись между странными жрецами, от которых у него мурашки бежали по коже, и странной гномкой, которая хотела возлечь под него, Дантавакра остался дуться в одиночестве, ожидая, когда выйдет Ваури.

Дверь в каюту царевича наконец открылась. Дантавакра поднялся на ноги так быстро, что голова вылетела за пределы пространства и времени. Когда звезды перед его глазами наконец померкли, он помассировал виски и увидел, как Ваури крадучись выходит из комнаты, в которой так и остался стоять с книгой в руке Сахам Дев. Девочка по заученному пути похромала к себе в каюту, держась рукой за стену. Царевич смотрел ей вслед. Роста он был невысокого и телосложением походил скорее на свою мать, чем на своего отца. Его взросление проходило сложно, в чередовании жестокости и рыцарских поступков, – и Дантавакра видел его лишь с одной стороны и мог слышать о другой. С другой стороны, царевич беспокоился об образовании слепой девочки, и, если уж на то пошло, если учесть всех этих детей-сирот, которым он помогал, ненавидеть его было сложно.