Книга Танец теней, страница 171 – Гурав Моханти

Масло и вода не смешиваются. Плохое планирование вредно для города, как чума, сказал Дурьодхана. Неудивительно, что двери множества богатых домов охранялись ночной стражей размером с небольшую армию. Это было… глупо. Раджгрих походил на снаряд, готовый взорваться.

— Нет ничего более поэтичного, чем битва между небесной башней и трущобами, которые прячутся в ее тени, – сказала чувствующая себя совершенно неудобно Маржана; сейчас она была облачена во все черное, даже тюрбан на голове был таким же. Правда, служил он для того, чтоб скрыть тот факт, что она не была лысой, как должны были быть жрицы этралы. Ее многослойная жреческая одежда, служащая маскировкой, колыхалась при каждом шаге, делая ее нелепо толстой.

Карна планировал проникнуть во дворец, одевшись в наряд, который не привлек бы ничьего внимания. И лучший способ избежать внимания к деталям – это заставить всех внимательно вглядываться в целое. Впервые он попробовал этот план, когда хотел спасти Савитра Лайоса – и предал друга, что сейчас шел рядом с ним: при одной этой мысли у Карны сжимался желудок. Тогда он притворялся жертвой проклятия Раваны. Сейчас – стражем жрицы Унни Этрал. К несчастью для них, они слишком поздно обнаружили, что ни охране этралов, ни кому бы то ни было еще не разрешено входить в императорский замок. И Карна подозревал, что если он притворится жертвой проклятья Раваны, то перед ним все равно не расстелят приветственного ковра.

Сейчас по городу шли Маржана – жрица культа Этрал в сопровождении Дурьодханы – наемника-лучника и Карны – решта-просителя. Карна не особо беспокоился о своей маскировке. Он и сам едва узнавал собственное лицо. Если Дурьодхана, чтобы защититься от чрезмерно наблюдательных глаз, обзавелся чисто выбритым подбородком, то у Карны бастионом против узнавания стала длинная накладная борода. Единственное напоминание о Карне, которого когда-то знал мир, осталось лишь в его печальных золотистых глазах.

Какая-то аристократка в легком сари, разукрашенном белыми цветами на синем фоне, пристала к Маржане, шепотом умоляя ее о чем-то.

— Воспользуйся для своих локонов горчичным маслом, и они вырастут столь же густыми и обильными, как восточный дождь, – откликнулась Маржана. – Да призреет над тобой Ксат.

Женщина горячо поблагодарила ее и ушла.

Сердце Карны бешено колотилось. Каждый раз, когда кто-то, проходя мимо, кланялся Маржане, он ожидал нападения и сейчас, без лука на плече, чувствовал себя так, словно вышел обнаженным перед бурей. Их скорее ждали кинжалы, чем чужая благодарность. Да и заслужили они их намного больше. Проклятье, да если бы он сам был среди встречных людей и знал, что кто-то планирует похитить замужнюю женщину из дома, он бы из одних принципов напал!

И что было самое ужасное, это была не просто замужняя женщина, это была проклятая Царица Империи, и не просто Царица Империи, это был проклятый Черный Лебедь. Да она вернее могла напасть на них, чем любой магадхский Коготь!

Карна уставился на стены Имперского замка, разглядывая окна, за которыми Мати, несомненно, замышляла гибель цивилизации. Он представил себе то, что слышал о дворце: его купола, бронзовые и золотые ворота, дворцы, сады и залы, базары, бани и казармы, храмы, лавки и театры, статуи, фонтаны и фрески, стены и крепостные валы, на которые никто не смел напасть, и о его тени над могучей рекой Ганга, которая целовала его восточные стены. Ничего из этого он не видел собственными глазами, но все же он знал, что все это там было. Было все то, созданное человеческими руками великолепие, которое дало Джарасандху имя, ныне утраченное под обломками Войн Ямуны, – Джарасандх-Строитель. Сейчас же… сейчас мир с трудом мог представить Джарасандха строителем, точно так же как Карна с трудом мог придумать план проникновения в Имперский замок.