Книга Танец теней, страница 173 – Гурав Моханти

— Каждый раз, когда ты говоришь, – вмешалась Маржана, – кажется, что ты повторяешь никому не понятные наминские слова. За последние несколько лет храм предоставил убежище многим беженцам, а потому мне все известно. Правда в том, Карна, что большинство приверженцев Черного Культа составляют бедняки и отщепенцы Магадха. Этрал даровал им место, где они могут выбросить пар, место, где, как они думают, у них есть голос и где слова, произносимые этим голосом, повторяются другими людьми, даже если эти слова мерзкие и жалкие. Эти бедняки-магадхцы считают, что все то, что принадлежит богатым чужакам, должно принадлежать им, и не подозревают, что за тьма таится в пещерах этих мыслей. Здесь должны жить лишь настоящие магадхцы, и лишь они должны иметь все привилегии. Первые с ложкой, последние с сошкой.

— Я сказал то же самое!– проворчал Дурьодхана.– И я всегда считал, что девадаси должны быть обучены грамматике и философии и потому легко понимать мои слова. Хотя я все еще не понимаю, почему она сейчас с нами, Карна? Она нам не нужна.

Карна застонал:

— Раз уж мы убедились, что вы оба прекрасно разбираетесь в философии, может, стоит заняться немного более неотложным вопросом? Например, подумать, как нам проникнуть в Имперский замок?

— Ну, я, например, рада, что моя маскировка соответствует нашим задачам. – Маржана улыбнулась. Синяк, оставленный на ее лице кулаком Старого Кхая, уже поблек и из фиолетового стал зеленым.

— Конечно, вы рады,– саркастически заметил Дурьодхана,– учитывая, как вам понравилось обзаводиться этим облачением, Маржана.

— Для вас я все еще Божественная Госпожа, царевич. И никто не просил вас смотреть, – сказала Маржана. Карна покачал головой, стараясь закрыть дверь за этим воспоминанием, но оно все равно бесцеремонно заглянуло в разум.

Немного раньше, когда они все еще притворялись, что просто приехали посмотреть на Раджгрих, все трое, находясь в таверне, ломали голову, как найти способ спасти Мати. И, учитывая, что, по словам местных жителей, Мати не видели за пределами Имперского замка с тех пор, как она вышла замуж, и то, как все, кого путешественники встретили, были недовольны, что будущей царицей станет калинганка, Мати действительно нужно было спасать. К чести Дурьодханы, он воздержался от того, чтобы заявить Карне: «А я тебе говорил», но Карна был уверен, что он все равно это скоро услышит. Если у них все получится, царевич очень, очень долго будет этим похваляться. И вот, они уже перебрали и отказались от множества идей, как их прервала этральская жрица по имени Сараи, начав уговаривать их вступить в культ, – и тут Маржана взяла ее за руку.

Злорадно подмигивая – что безумно напугало Сараи, – Маржана принялась ей что-то нашептывать на ухо. Девадаси раньше поддразнивала и Карну, но никогда не разговаривала с ним таким тоном. Сейчас она говорила как истинная девадаси, и это полностью застало его – да и, если уж на то пошло, Сараи – врасплох. Карна сочувствовал Сараи. Он прекрасно знал, каково это – быть не в своей тарелке, когда тебя поддразнивает Маржана.

Через несколько мгновений, когда Маржана повлекла Сараи на улицу, та беспрекословно подчинилась ей.

Маржана заметила краем глаза Карну и Дурьодхану и улыбнулась, отчего они неловко переглянулись и, спотыкаясь, отправились обратно в таверну.