Книга Танец теней, страница 168 – Гурав Моханти

— Сын Тьмы – обещан, мой друг, – прервал его Вьяс, – обещан для того, чтоб уничтожить эту Эпоху. Начнется ли после этого новая Эра Мира или Эра Пепла, зависит от того, кто будет рядом с ним, когда он придет к власти. Никто не рождается злым. Один и тот же человек может стать Сыном Тьмы, Царевичем Призраков, который зароет в землю наши отрубленные головы и взрастит из них нечто ужасное. Или он станет Мессией, Царевичем Зари, чьи песни повернут реки вспять, позволят им потечь по пустыням, и вернут свет в Патаал Лок.

— Значит… ты хочешь остановить Сына Тьмы прежде, чем он обратится ко злу? – спросила Масха.

— Когда ты танцуешь с отчаянием, ты должен вести в танце, – сказал Вьяс. – Ты и сама видишь, сестра, что Пророчество не высечено на камне. Даже Пророчество может потерпеть неудачу, если предсказанный будет убит, заболеет или, что еще хуже, влюбится. И это наша задача, Такша. Мы должны убедиться, что Пророчество о Мессии сбудется, дабы Пророчество о Сыне Тьмы отменилось.

— И… мы отправляемся в Айран Мачил, чтобы?.. – спросил Такша.

— Найти Пророчество, – сказал Вьяс. – В свои последние часы Ману предсказал судьбу мира, прошлого и будущего, сам город стал полотном, на котором оно было записано. До Приковывания выжившие племена смогли записать несколько строф, те немногие, которые помогли саптариши вывести мир из хаоса, начавшегося с падением Ману. В одном из этих Пророчеств говорилось о Сыне Тьмы – и это был один из многих фрагментов, очень похожих на тот, который цитировал ачарья Паршурам.

— Есть и другие фрагменты? – спросила Масха. – Мне их не показывали в Доме.

— Ни одной Матроне не разрешено их видеть, а ты стала сестрой совсем недавно, сестра Масха, – извиняющимся тоном сказал Вьяс. – Большинство Пророчеств – просто отдельные строки, которые не имеют смысла. Некоторые из них смогли расшифровать, но там говорилось лишь, кем станет Сын Тьмы, а не то, откуда он появится.

— Но кем он вообще должен стать? Что такого ужасного может сделать Сын Тьмы? – спросила Нала. – Падут невинные люди? Это не так уж ново. Долины породят демонов? Оглянитесь вокруг. Сын Тьмы станет обычным деспотом, тираном, безразличным к чужим жизням и лжи? Множество кшарьев давно взошли на этот трон, – сказала Нала. – Вообще что-нибудь известно о том, что такого ужасного сделает Сын Тьмы, что не описывалось бы словами из дурного стиха?

Вьяс печально улыбнулся.

– Когда Тот, Кто Прожил Две жизни, прикоснется к крови Богов, станут известны последние дни. Знаешь, что подразумевается под «кровью богов»?

— Элементали, – прошептала Нала. – О.

— Что такое Элементали? – спросил Такша, снова сбитый с толку тем, как быстро сдалась Нала.

— Наги называют их Фуриями.

— О.

— Уверен, даже в ваших записях есть описания о том, как были прекрасны те времена, – сказал Вьяс. – Войны были лишь мелкими эпизодами апокалипсиса. Певцы рек захватили воду, отводя ее для орошения своих посевов и оставляя королевства, расположенные ниже по течению, умирать. Солнечные странники подожгли леса, чтобы запугать врага, огонь превратил плодородную почву в пустошь, которую не могло залечить никакое орошение. Ветер стонал, как сотни умирающих, горы дрожали, как при землетрясении, и их скалы налились красным. Дары Пракиони, Богини Земли, одарившей смертных, использовались смертными, чтобы ранить ее. Если снова восстанут Глашатаи, то снова восстанут Астры, и мир безмолвно падет под власть тирании, и лишь ветер понесет крики, – отчеканил Вьяс. – Как мудрецы называют Астры, Нала?