Книга Тирания веры, страница 125 – Ричард Суон

Затем в небе над грачом полыхнула белая вспышка, похожая на рождение и гибель нового солнца, и на кратчайший миг перед нами возникло очертание белой лани, охваченной ревущим пламенем.

Наконец я вновь очутилась в камере пыток, на полу, со слезами на глазах и в мокрой от пота одежде. Горло мое было разодрано от крика. Рядом с Вонвальтом стоял Брессинджер, а от медальона с образом Немы, что висел на шее сэра Конрада, валил дым, словно его только что выковали и опустили в холодную воду. Брессинджер сжимал руку Вонвальта.

Дознаватель, забившийся в самый дальний угол, не шевелился и с ужасом таращился на нас.

На меня сверху вниз смотрел сэр Радомир; его глаза тоже были выпучены.

— Что за херняс вами только что произошла? – спросил он.

* * *

Мы еще долго не могли говорить. Поначалу я даже думала, что Вонвальт умер, но он продолжал дышать, тихо и с трудом, а в свечном сиянии его лицо казалось желтым и блестело от пота.

Брессинджер, лучше всех понимавший, в каком мы состоянии, быстро приказал подать повозку, чтобы нас отвезли во дворец префекта. Нас завернули в одеяла, усадили в двуколку и, приставив эскорт стражников, повезли обратно по темным пустым улицам. Во дворце на нас набросились слуги. Меня отвели в отдельную комнату, где надо мной начал суетиться небольшой ковен пожилых женщин, которые охали и утешали меня. Они сняли мою одежду, отнесли ее стирать, после чего повели меня, безропотную и кроткую, мыться, сушиться и переодеваться. Несмотря на все только что пережитые ужасы, мысли мои рассеивались, как полузабытый кошмар, и я чувствовала лишь одно – неимоверную усталость.

Следующее, что я отчетливо помню, это то, как меня разбудили незадолго до рассвета. По окну легонько стучал дождь. В дверях моей комнаты со свечой в руке стоял Брессинджер. Я села на кровати, уверенная, что сейчас он скажет мне, будто Вонвальт умер или при смерти. Вместо этого пристав произнес:

— Сэр Конрад хочет с тобой поговорить.

Неловко нашарив в темноте одежду, я привела себя в некое подобие порядка, затем вышла в коридор к Брессинджеру, и тот повел меня наверх, в приемную Вонвальта. Там уже сидел сэр Радомир, который, несмотря на ранний час, держал в руке кубок с вином. Сэр Конрад устроился на банкетке у окна; его белая рубаха, застегнутая лишь на несколько пуговиц, висела мешком, черные волосы были распущены и всклокочены. Он курил свою трубку и выглядел чуть отдохнувшим, однако, даже несмотря на полумрак, я заметила, насколько он бледен и изможден. Впрочем, и мое здоровье нельзя было назвать пышущим. От пережитых потрясений у меня сильно разболелась голова, я все еще ощущала слабость и едва держалась на ногах.

Сэр Конрад повернулся ко мне и грустно улыбнулся. Морщинки в уголках его глаз стали казаться глубже и заметнее.

— Хелена. Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке, – ответила я столь быстро и равнодушно, что сама себе не поверила. После разговора с прорицательницей Вонвальт всячески отмахивался от моих тревожных расспросов, и теперь я сильно злилась на него. – Что произошло? Что это была за тварь?

Сэр Конрад отвернулся от меня и снова уставился в окно. Он долго молча курил трубку. Когда он наконец заговорил, мне показалось, будто в комнате стало чуть темнее, а его слова зазвучали приглушенно.